История  Куртамышского  района
Досоветское время
 
1.1.Заселение и освоение Южного Зауралья в 17 и 18 веках

    Исходя из того, что территория современного Куртамышского района более 150 лет относилась к Оренбургу и менее 60 лет к Кургану, при описании первоначального заселения и освоения этого края, необходимо затронуть оба основных направления заселения, как с севера, со стороны таёжного Зауралья, так и с запада, со стороны Оренбуржья.
    После покорения Россией Казанского и Астраханского ханства, между реками Урал и Волга продолжали кочевать остатки татарской орды, из которых ногайцы считались богаче и сильнее прочих. Они обладали бывшей столицей ханов - Сарайчиком, находящимся в шестидесяти вёрстах выше устья р.Урал.
    Большую территорию Урала в то время составляла страна Башкирия, за ней к юго-востоку кочевали в обширных степях орды киргиз-кайсаков, в те времена сильных и обладавших такими городами, как Ташкент, Самарканд. Татарские орды и ногаи к тому времени уже не были опасны для России из-за неурядиц и усобиц, происходивших между ними. Киргизы, за отдалённостью в то время, также были не страшны для Москвы. Башкиры же, изнуряемые внутренними родовыми распрями, теснимые набегами киргиз-кайсаков и, видя распространяющуюся власть московского государства, предпочли признать над собой власть московского царя, и в 1557 году внесли первый ясак (подать), за что Иван Грозный утвердил за ними их земли.
    Доставлять ежегодно ясак в Казань башкирам было неудобно из-за большого удаления. Они попросили царя построить им город, куда бы они могли свозить подать и укрываться от набегов степняков. В Башкирию был послан Иван Нагой, под руководством которого с 1573 года по 1586 год был построен город Уфа.   
   Первыми заселенцами реки Урал были люди, бежавшие от кровавого царствования Ивана Грозного. Около 1559 года наплыв бежавших на Волгу усилился; шайки, состоящие из них, жили грабежами и разбоями. В 1577 году для разгона этих шаек был послан отряд Ивана Муранкина, который своими удачными действиями заставил их бежать, кого в Сибирь (Ермак), кого на Терек (гребенские казаки), кого на реку Урал.
    Уральские беглецы со временем усилились, захватили и разграбили в 1580 году столицу ногаев - Сарайчик. Потянувшись вверх по реке Урал, они решили остаться здесь, основав первые поселения на территории будущей Оренбургской губернии - Яицкий городок. Потомки этих первых колонистов составили в будущем Уральское казачье войско.
    Территория Челябинского уезда заселялась по другим причинам. Здесь главным двигателем колонизации явился экономический интерес. Благодаря неусыпной  деятельности купцов Строгановых, на Урале стала быстро развиваться горнозаводская промышленность. Стечение  рабочего люда и богатая природа Зауралья привлекла большое количество землепашцев, которые устраивали слободы. Слободы эти, находясь в соседстве с башкирами, хотя и считавшимися подданными российского государства, однако, смотревшими враждебно на занятие земель русскими переселенцами, нередко страдали от их набегов, подвергаясь опустошениям. Крепость Челябинск, построенная на реке Миасс в 1736 году, была призвана защищать эти мирные русские слободы.
    Корыстолюбие и строптивость управителей, вероломный характер башкир, подстрекательство соседних кочевых народов порождали на территории Южного Зауралья беспрестанные бунты. Особо следует отметить сентовский бунт (1662 - 1683гг.) и алдаровский бунт (1704 - 1708гг.), названные по имени башкирских старшин Сента и Алдар - Кусюма. В 1662 г. подвергались нападениям Катайский острог, Далматов монастырь и Ирбитская слобода. Катайский острог осаждался 4 дня, но взят не был. Под Далматовским монастырём были сожжены деревни, женщины и дети были уведены в плен, многие были убиты, был угнан весь скот. В 1680 - 1685 годах кочевниками были совершены набеги на слободы: Утятскую, Иковскую, Суерскую. Вся вторая половина 17 века отмечена ожесточенными схватками аборигенного населения с русскими переселенцами.
    В период пребывания в Сибири воеводы П.И.Годунова (1667 - 1670гг.), для защиты  освоенной таёжной части Зауралья была  предпринята первая попытка  создать единую линию оборонительных сооружений. От Тарханского острога, затем через Ялуторовский острог вверх по реке Исеть располагались Исетский острог, Шадринская слобода (1662г.), Далматов монастырь (1644г.), Катайский острог (1655г.). В каждом из указанных пунктах должны были находиться от полроты до роты драгун.
    Благодаря предпринятым мерам, в восьмидесятые годы 17 века русские переселенцы смогли расширить свою экспансию, построив под защитой Исетской оборонительной линии 13 слобод и острогов.
    Причина дальнейшего продвижения русских на юг со стороны таёжного Зауралья, была вызвана особенностями этого края, он был менее богат пушными ресурсами, но здесь были благоприятные условия для развития пашенного земледелия, что и было использовано российским правительством. Существовала насущная потребность в хлебе для служилых людей Сибири, т.к. после выхода царского указа от 1685 года поставки продуктов из Европейской России прекратились в виду их невыгодности и дороговизны. Это сразу заставило искать новые ресурсы для обеспечения продовольствием. С этой целью первоначально для освоения «сибирской государевой пашни» использовались ссыльные, беглые, перевод крестьян по «указу», но основная масса первых переселенцев в Южном Зауралье были крестьяне, прибывшие сюда по собственной инициативе.
    Пётр I называл Петербург окном в Европу, а его преемница Анна Иоановна считала Оренбург воротами в Азию. Первыми устроителями Оренбургского края были обер-секретарь Сената Кириллов /1735 - 1737гг./, советник В.Н.Татищев /1737 - 1741гг./, князь Урусов / 1739 - 1741гг./, контр-адмирал и тайный советник И.И.Неплюев / 1742 - 1758гг./, который стал первым генерал-губернатором Оренбургской губернии.
    Главными заботами его были строительства города Оренбурга и Уйско - Тобольской оборонительной линии. В 1743 году близ впадения реки Сакмары в реку Урал, генералом Штокманом был заложен город Оренбург. Неплюев, тем временем, лично отправился в Исетскую провинцию для заложения укреплений по рекам Уй и Тобол. По Тоболу им были назначены следующие крепости: Бакланская /1717г./ в трёх верстах от сселившейся в середине 20 века д. Малая Лебедёвка, в 16 верстах севернее - редут Прочетной /1717г./ на месте ныне существующей д. Редуть, в 20 верстах севернее от него - крепость Куртамышевская /ранее 1734г./ близ существующего с. Закоулово и редут Лебяжий /ранее 1734г./ в 10 верстах южнее Утятского форпоста. По реке Уй и далее на запад начали строить крепости Усть-Уйская, Крутоярская, Каракульская, Троицкая, Степная, Магнитная, Кизильская, Уртазымская, Таналыцская. Таким образом, уже в 1743г. русские поселения пересекли вдоль Оренбургскую губернию, разделив два, в то время, полудиких народа - башкир и киргизов.
    В 1748 году для защиты южных рубежей Урала и Зауралья было учреждено Оренбургское казачье войско, первым атаманом которого до 1778 года был Могунов  В.И. Часть казачьих станиц - Звериноголовская, Озёрная, Прорывинская, Усть-Уйская, впоследствии вошли  в состав Куртамышского уезда.
    В 1753 году от Сибирской губернии, к Оренбургской губернии отошла крепость Звериноголовская. Не прекращавшиеся военные столкновения заставили правительство опять обратить внимание на создание дополнительных укреплённых линий, поскольку укрепление слобод рогатками, надолбами и бревенчатыми стенами было явно недостаточно для защиты. Усилиями сибирских воевод, на восток от Звериноголовской крепости к 1758 году была построена Пресногорьковская оборонительная линия с 16 крепостями и редутами: Петропавловская, Скопинская, Становая, Пресновская, Кабанья, Пресногорьковская. Надобность в крепостях и редутах по реке Тобол, в том числе и Куртамышевской крепости, отпала.
    По проведении укреплённых линий, длиной 2500 км, на реках Урал, Уй, Тобол, сдерживая с одной стороны башкир, а с другой киргизов, наплыв русского населения в Исетскую провинцию сделался ещё значительнее, так как здесь было много земель, не принадлежавших башкирам.
    Дальнейшая колонизация Южного Зауралья шла уже мирным путём.   


1.2.Основание первых поселений Куртамышского района

    После заселения и освоения русскими территории севернее рек Миасс и Исеть дальнейшая колонизация на юг Южного Зауралья задержалась на 70 лет. За это время свободных, пахотных земель на освоенных территориях практически не осталось. Из года в год используемая земля истощилась и с трудом возвращала крестьянам семена. Появилось много желающих переселиться на новые, плодородные почвы. По доходящей до крестьян информации сравнительно недалеко, в южном направлении, имелись места походящие для поселения, с наличием плодородных земель, воды и леса. Но уходить южнее реки Миасс, с насиженных мест, землепашцы не решались, из-за возможных нападений кочевников.
    К сороковым годам 18 века ситуация резко изменилась. С организацией оренбургским губернатором И.И.Неплюевым в 1743 году Нижне - Уйского участка оборонительной линии, Россия взяла под свой контроль обширную территорию между реками Миасс и Уй. 15 марта 1744 года эта территория в составе Исетской провинции отошла от Сибирской к Оренбургской губернии.
    Начиная с этого времени, Исетская провинциальная канцелярия в Челябинске начала выдавать разрешения крестьянам, желающим поселиться под защитой Уйской линии. Из документа «Объявление поверенного от куртамышских крестьян, Тимофея Печерина, челябинскому землемеру 9-го класса титулярному советнику Василию Петровичу Головачёву» от 16.10.1802г. видно, что «…Слобода Куртамышская с деревнями заселена по указу Исетской провинциальной канцелярии данному просителю Окунёвского острога крестьянину Антону Лоскутникову от 15 числа июля 1745 года на государственной порожней земле и на данную слободу с деревнями земля объявлена и помежёвана в 1748 году». Администрация предоставляла льготы для переселенцев - разрешалось жить «безоброчно» в течение первых 4 лет.
    Первыми переселенцами на реку Куртамыш были землепашцы Шадринского и Окунёвского дистриктов, которыми буквально за 5-6 лет на не обжитых местах было основано более 20 деревень. К переселению готовились заранее, исходя из ограниченных возможностей хозяйств. Первоначально поступала информация, затем посылались разведчики, в обязанности которых входил выбор подходящего места для поселения, с наличием воды, леса, удобных земель, и лишь после этого поэтапно и постепенно снимались переселенческие семьи со своим скарбом и скотом. Крестьяне передвигались на небольшие расстояния, осваивая земли, находящиеся в 5 - 30 верстах от постоянного места жительства. На первых порах распахивался и засевался небольшой участок, обстраивался двор, который превращался в выселок или хутор, потом уж происходил процесс увеличения рядом дворов, что превращало выселок в деревню.
    Будучи людьми набожными, переселившиеся крестьяне, в течение первых несколько лет ходили и ездили для совершения церковных обрядов /крещения, венчания, причастия, исповеданья и т.п./ на свою прежнюю родину - в митрополичье село Воскресенское /с 1935 года с. Кирово Мишкинского района/. Но после переселения, находящаяся в этом селе ближайшая церковь, оказалась удалена, от вновь основанных деревень, на расстояние до 100 верст. И уже очень скоро перед переселенцами встал вопрос о строительстве в районе бассейна реки Куртамыш своей церкви. Основным требованием при выборе места постройки церкви было нахождение её в центре вновь осваемого района.
    Выбор места для строительства первой церкви пал удобную речную излучину, находящуюся в среднем течении реки Куртамыш. Средства, на строительство новой церкви, собирали со всех окрестных деревень. Непосредственное возведение деревянного храма было возложено на группу строителей под руководством подрядчика А. Давыдова. Первоначально собранных денег не хватило, - помогла Тобольская митрополия. Она же направила служить в строящуюся церковь священнослужителя - Василия Лыткина. 29 апреля 1753 года выстроенную церковь освятили в честь апостолов Петра и Павла. В 1756г., благодаря этой церкви, не самое большое поселение Куртамыш стало центром южного дистрикта Исетской провинции.
    Путешествующий по России в 1771 - 1773 гг. Петр Симон Паласс так описывает слободу Куртамыш и её окрестности: «…Названное поселение имеет весьма изрядное и выгодное на левом берегу Куртамыша положение. В ней находится 40 дворов: и поныне не далеко отстоит от границ, то, ныне опасаясь киргизских набегов, обнесли церковь четвероугольным укреплением и рогатками, а на стене сооружена колокольня, которая и караульному башнею служит. Слобода лежит на весьма приятном, открытом песчаном холме, коего большую часть обтекает Куртамыш. Она лишь за 20 лет со всеми к ней принадлежащими сёлами и деревнями построена: в ней поставлен комиссар и учреждена канцелярия, под ведомством Исетской в Челябе состоящей канцелярии. К здешнему суду принадлежат кроме слободы ещё 24, частично при Куртамыше, частично при маленьких озёрах лежащие деревушки, в коих вообще почитается мужского пола 1850 душ».
    К числу 24 первых деревень на реке Куртамыш    можно отнести Ярки, Закоулово, Кислая, Обанино, Малетино, Коновалово, Хмелёвка, Галкино, Нижнее, Жуково, Сорокино, Толстопятово, Село Долговка, слобода Каминская.
    Из приведённой ниже таблицы №1 можно увидеть динамику роста числа населения в Куртамышском крае.

           Таблица 1. Численный состав населения Куртамышского края
НАСЕЛЁННЫЕ       
4 перепись в 1782 году          5 перепись в 1795 г.       7 перепись в 1815 году                                   
       ПУНКТЫ                   дворов  Д.М.П.   Д.Ж.П.            Д.М.П.     Д.Ж.П.         дворов   Д.М.П.    Д.Ж.П.
Куртамыш                    72       183      195              228        260            102       280       383
Долговка                      64       164      176              195        210
Растотурка                   28         81       84               103        100             43        137       182
Плоская                        19         47       44                 61         68             17          53         59
Нижнее                         93       260      298              324        362            100       319        371
Малетино                      27        83        77                99          90             27         96        119
Коновалово                  54       151      125              187        161             58        192       217
Берёзово                       30       110      108              170        177             49        189       202
Вехти                            43       167      196              189        242             59        179       222
Черноборье                  24        52         68               67          94             26          89       105
Косулино                      65      223       235              276        275
Сычёво                         20        66         84                91        102            24          92       106
Верхнее                         53      130       151              170        183
Жуково                         51      159       219              201        249
Телегино                        4        17         20                27          26
Хмелёвка                      20        28         28                40          42             28         98       107
Галкино                        23        54         59                67          68             23         59        89
Ситкова                         3          7          12                 8          16
Кочарино                      7         12         26                26          30               8         26        23
Закомалдино                59       166       189              208        238             63        212      247
Костылёво                   46        152      177              184        216              55       188      219
Узково                         10          32        40                35          51             14         49        52
Клоктухино                  45        102      126              147        153             44        159      154
Орлово                         15          35       48                47          57
Донки                           35          61       60                83          86
Белоногово                  72        186      187               241       223
Сорокино                     30         66        89                 91       114
Пепелино                      83       183      199               237       239
Острова                        28         27       38                 48         59              29         95       106
Маслово                       42         97      120               128       153
Обанино                       46       149      172               187       204              49       164       180
Птичье                           9         17        27                 31         34              12        46         47
Губаново                      30        40        28                 51         36              12        39         39



1.3.Старообрядничество в Куртамышском уезде в 18 веке

   
Распространение старообрядничества в Южном Зауралье началось одновременно с его заселением. После окончательного раскола православной Церкви в 1666 году, хранители старой веры, преследуемые официальной церковью и государством, начали скрываться в лесах и пустошах по окраинам России. В таких селениях Куртамышского уезда, как Жуково, Долговка, Белоногово, Пепелино, Сосновка численность раскольников составляла до половины населения.
    Старообряднические течения, имеющие два основных направления,- поповщина и беспоповщина, в Куртамышском уезде были представлены часовенными, поморцами, спасовцо - нетовцами, хлыстами, скопцами.
    Беспоповцы считали, что после реформ патриарха Никона и победы в России духа зла, антихриста, «священничество улетело в небо». В противоположность им поповцы принимали попов, перешедших в старообрядничество из официальной церкви /«беглопоповщина»/. В 1846 году в Белой Кринице, бывшей тогда на территории Австро - Венгрии, возник старообряднический епископат, где в изобилии стали появляться старообряднические священники /«австрийское согласие»/. «Часовенным» согласие было названо потому, что основным культовым звеном в нём были часовни. В 18 веке отношения «часовенных» к Церкви и монархии постепенно радикализуется, приём ими беглых попов из официальной церкви сокращается, а в 19 веке прекращается совсем, согласие «часовенных» на практике становится беспоповским. «Часовенные» в 18 веке образовали ряд крупных выступлений против господствующей Церкви, за что их преследовали особенно жестоко.
    Из беспоповского согласия наиболее значительным было «поморское», центр которого находился на реке Выг, в Поморье. Начав с категорического непризнания, не только Церкви, но и императорской власти, выгодские идеологи в 18 веке постепенно перешли на более умеренные позиции. Так, от отрицания царской власти, как антихристовой, они пришли к тому, что приняли молитву за царя. Поморцы признавали рекрутскую повинность, необходимость брака, при заключении которого допускалось молодым некоторое время на посещение православных храмов. Принимались от официальной церкви и таинства крещения. Всё это явилось причиной выделения из этого согласия более радикального - «бегунского». Сторонники которого были настроены  предельно враждебно к самодержавному государству и официальной церкви, провозглашая бегство из царства зла, бегство от подушной подати, рекрутчины и крепостничества главными догмами своей веры.
    Двоеданами старообрядцев стали называть после выхода 14 марта 1720 г. указа, согласно которому всем раскольникам предоставлялся выбор: либо признать официальную Церковь, либо платить двойной налог /дань/.
    Общеизвестно также наименование уральских старообрядцев «кержаками», что происходит от названия реки Керженец, впадающей в Волгу ниже города Нижний Новгород. В петровские времена в керженских лесах скрывались от преследования около 150 тысяч старообрядцев. После разгрома этого центра старообрядничества, толпы беглецов устремились за Урал.
    Старообрядцы селились компактно, не допуская в свою среду иноверцев. Отношение их к властям, обычаи и культура хорошо прослеживается в «Решениях поморского Ирюмского старообряднического собора», состоявшегося 29 мая 1723 года в деревне Кирсановой Исетского дистрикта Сибирской губернии.
    «…Третье суждение. Установлено правительством христианам платить двойной оклад за веру в 1716 году, носить особые платья из зипунов со стоячим клейновым козырком. Собор постановил: не прекословить, а повиноваться власти.
    Четвёртое суждение. Принимать никониан согласно правилам Карфагенского собора, 69 правило - чрез проклятие ереси.
    Пятое суждение. В святое богоявление великую воду в навечерне, аще будет священник, совершать по уставу церковному. А без священника - старой запасной водой святить новую.
    Седьмое суждение. Обряды. В праздники 12-тыя и Великих святых целовать иконы. В вербное воскресенье на утренней службе в руках держать свещи горящих и вербы. На Пасху Христову всю службу стоять со свещами горящими в руках и по хвалитных стихирах целовать друг друга и христосоваться красным яйцом. В родительский день творить поминовение во вторник на фоминой неделе и ходить на могилы с иконами. На браках не упиваться вином, понеже не радостен наш живот, но в гонении наша истинная вера. Власть земную не оскорблять, но молиться за них, и дары им приносить, дабы тихо и безмолвно житие поживём. Иноземное одеяние христианам не носить. Чай и табак христианам не употреблять. Браду и ус не подстригать. Кулачный бой запретить. Конских рысканий не творить. Христианам друг с другом творить здравствование с земными поклонами и глаголить: « Христос посреде нас». Другому отвечать: «Есть и будет». При входе в дом христианский и выходе творить три поклона. Молиться должно в кавтанах мужем, по три борка на стороне в поситках. Жёнам в чёрных сарафанах, и на главах чёрные платы. Вся наши претки и по нарушении веры сначала довольствовались оставшими прежними священниками, не принявшими никоновых перемен и живших потаённо в пустынях и лесах. Если отыскать в настоящее время окажется затруднительным и может быть и вовсе таковых не было и нет, то истинные христиане остаются без священника, крестят младенцев простолюдины сами за нужду, а браки совершают по родительскому благословению.
    Осьмое суждение. Аще в питии и ядении с никонианами или другими еретиками сообщается, то игумену читать прощение: «Прости мя, отче святый».
    31 августа 1744 года вышел специальный Указ Сената и Синода, посвящённый записи в двойной подушный оклад. Но его трактовка зауральскими крестьянами в наивно-монархическом духе вызвала массовую запись их в раскол. Тобольская консистория 26 апреля 1750 г. сообщила Синоду, что в раскол записалось более 10 тыс. уральцев и сибирцев. Духовные пастыри настаивали на проведении крутых мер в отношении раскольников.
Под давлением Церкви Сенат издал Указ от 18 мая 1750 года, объявляющий всеобщую проверку записавшихся в раскол. Духовные власти начали "розыски". Искали виновников совращения в раскол. Розыски сопровождались арестами, пытками, насилием и грабежом.
К этому времени митрополитом тобольской епархии был назначен Сильвестор Гловатский. Тот пыл, с которым он принялся за искоренение старообрядничества в своей епархии, быстро превратил напряжённую обстановку в старообряднических деревнях в критическую.
    Взрывоопасному противостоянию способствовало выполнение требований местными властями таких распоряжений Сильвестора: как,
·    «Об энергичных мерах по обращению в православие записных и тайных старообрядцев Тобольской епархии» от 2.01.1751 года.
·    «О незаконных старообряднических браках и создание специального дома для насильственного помещения туда рождающихся в этих браках детей» от 3.01.1751 года.
·    «О единовременной уплате всеми вновь записавшимися в раскол двойного подушного оклада за все годы их жизни с семилетнего возраста до 1745 года» от 3.01.1751 года.
Чашу терпения старообрядцев переполнило требование тобольского митрополита, запрещавшее старообрядцам селиться вдали от деревень, особенно в лесах. Старообрядцев сселяли назад, в деревни. Выполнение этого требования нередко сопровождалось насилием. В ответ на это в Зауралье одна за другой запылали «гари» /2-я волна самосожжения/.
   Так, в ночь на 8 февраля 1751 года сожглись 68 жителей Куртамышского прихода Воскресенского духовного заказа.15 февраля 1751 года при Куртамышской слободе в деревне Коновалово, в доме  Луки Шимолина, состоялось ещё одно самосожжение, в котором погибло 72 человека, в том числе 9 записных раскольников. Гарь организовали крестьяне Буткинской слободы, Пантелей Путинцев и его сестра Маремьяна, которые и сами сгорели. 28 июня 1751 года в пашенной избушке сожглись крестьяне деревни Обанино Окунёвского дистрикта Аника Журавников /Жерновников/ с четырьмя малолетними детьми.
   Столь опустошительная миссионерская деятельность Сильвестора не могла быть не замечена в Санкт-Петербурге. Правительство было вынуждено искать компромиссный выход из конфликта. В 1755 году Сильвестора убрали из Тобольской епархии. А ещё через 7 лет, при  императоре Петре III, сенатским указом от 1 февраля предписывалось немедленно прекратить все преследования в отношении старообрядцев, а арестованных распустить по домам.
После чего староверы были готовы объявить Петра III святым. Сменившая его на российском троне Екатерина II, возобновила преследование старообрядцев. Которые, естественно, решили, что Петра III отстранили от власти за поддержку им староверов. Они не хотели верить в смерть императора и ожидали с нетерпением прихода к себе Царя-мессии.
   В 1826 году численность официально зарегистрированных старообрядцев в Оренбургской губернии составляла 23196 человек, из них 10416 - поморцев. На этот же год в Тобольской губернии насчитывалось 33084 старообрядцев, 7810 из них - поморцев.
  Событием для нашего края явилось проведение 3 марта 1913 года в селе Гагарье, в 25 км от Куртамыша, старообряднического Собора.
  Как явление русского самосознания, Раскол может быть осмыслен и понят лишь в рамках православного мировоззрения, церковного взгляда на историю России.
   Настоящая причина раскола - благоговейный страх; не уходит ли из жизни благодать? Возможно ли ещё спасение, возможна ли осмысленная, просветленная жизнь? Не иссяк ли церковный источник живой воды - покоя и мира, любви и милосердия, святости и чистоты? Ведь всё так изменилось, всё сдвинулось со своих привычных мест. Вот и Смута, и «книжная справа» подозрительная…. Надо что - то делать, но что? Не осталось людей духовных, всех повывели. Как дальше жить? В этом мятежном неустройстве - смысл понимания Раскола.

1.4.Участие куртамышан в пугачёвском бунте 1774 года.

   Пугачевский бунт начался в районе реки Яик /Урал/ и охватил огромный район - Поволжье, Урал и часть Сибири. Для привлечения на свою сторону большого количества населения Пугачёв назвался именем убитого императора ПетраIII, любимого большей частью народа России. Используя недовольства различных групп населения правлением Екатерины II, живущих на этих территориях, Пугачёв выдвинул лозунги: «…вечной вольности, свободы от помещиков, расправы над ними, перехода земли к крестьянам и увольнение от подати на 10 лет».
Отряды Пугачёва действовали быстро и решительно, захватили ряд городов на Урале. 8 февраля 1774 года пугачёвский атаман И.Н.Грязнов захватил центр Исетской провинции - Челябинск. Контроль над провинцией после сдачи Челябинска был потерян.
   Первоначально пугачёвский бунт воспринимался куртамышанами как очередной набег из Степи киргиз-кайсаков. Вот выписка из письма священника Воскресенского заказа П.Андронникова тобольскому епископу Варлааму: «Куртамышского ведомства Каминской слободы и самого Куртамышского пригородка по разным селениям киргизцы обывателям делают злодейские убийства и крайне большия раззорения, в одной деревне младенца в зыбке закололи, а десятилетнюю девочку с собой увели».
   В Куртамышском дистрикте, как и на всей территории восстания особую благодарность императору Петру III испытывали старообрядцы, за то, что в его 186 дней царствования было запрещено преследование их за веру. Новое усиление преследования со стороны государства и официальной Церкви с началом царствования Екатерины II  привели к тому, что староверы готовы были поверить в кого угодно, назовись он Спасителем. Религиозный фанатизм был напряжён до предела. Старообрядцы ждали чуда.
  И это чудо появилось в образе самозванца Е.И.Пугачёва, однако староверы, очень долго мечтавшие о Царе-заступнике, приверженце старой православной веры, позволили себе обмануться и признать самозванца истинным императором Петром Фёдоровичем.
  Для привлечения на свою сторону этого слоя населения, Пугачёв на большинстве своих знамён использовал восьмиконечный старообряднический крест. В своих выступлениях он обещал им «крест и бороду», т.е. если он победит, то прикажет «старую веру держать, платье шить русское, бород брить не велю».
   Вот что писал куртамышский священник Н.Лыткин Воскресенскому заказчику П.Андронникову: «Прочитывали мы им /крестьянам/ указы, охотно повиновение своё оказывали на том в данном деле, что оный Пугачёв разбойник, а другие малопахотные и которые в хлебопашестве не радят, а в праздности по большой обращаются, и скудные крестьяне, убегая от государственной подати, а раскольники записные, в том числе и потаённые, под видом только православия крыющиеся, и чрез многие годы во исповеди и у святого причастия не бывающие, и совсем церкви святыя чуждающиеся, а за принуждение их к оному на духовных негодующие, друг от друга слыша объявленную им вольность от онаго разбойника Пугачёва, к нему склонными являются и со охотою его дожидаются, а увещеваний священческих не слушают».
   На то время в Куртамыше находился гарнизон в 50 человек, подчинявшийся Верхнеуральскому батальону Уйской военной линии. Территория гарнизона была огорожена деревянным тыном и окопана канавами. На углах на высоких подставках находились сторожевые будки, где стояли часовые. В гарнизоне было 2 пушки. Гарнизоном ведал комендант.
   10 февраля 1774 года в Куртамыш без боя вошёл отряд численностью до двухсот человек под началом ясачного татарина, есаула из деревни Птичье, Ивана Алфёровича Иликаева. Среди прибывших повстанцев было четверо татар, а также жители Куртамышской и Таловской слобод и села Долговка.
   Пугачёвцы разоружили и арестовали солдат куртамышского гарнизона во главе с комендантом секунд-майором Петром Вишняковым. Затем поставили караулы к мирской конторе, канцелярии и ко всем крепостным воротам. Сняли с крепостных башен обе пушки с припасами.
   Иликаев, прейдя в уездную канцелярию, приказал отставному канцеляристу Якову Иконникову во всеуслышание читать пугачёвский манифест. Однако, после прочтения ни Иконников, ни управитель дистрикта Иван Шамонин, ни комендант П.Вишняков, ни поручик комендатуры Василий Пульников присягать Петру III не стали. За что были избиты, закованы в ручные и ножные «железа» и сданы под караул в мирскую контору.
   На следующий день всех арестованных, в том числе и солдат, отправили под конвоем сначала в Чумлякскую слободу к атаману М.Ражеву, а затем в «злодейскую толпу» - Челябинск. Где в последствии куртамышского коменданта и канцеляриста освободили войска И. Деколонга, а куртамышский управитель, оставленный в Чумлякской слободе, был повешен по приказу атамана Ражева.
   Оставшийся в Куртамыше Иликаев  приказал опечатать дом управителя и канцелярию. Арестовал провиантского комиссара А.Веселкова. «Собравши крестьян вкруг прочитав им указ в уверение якобы от императора Петра III, который они слушали стоя на коленях, поднявши правые руки персты, некоторые со изображением двоеперстного креста, чем и присягу учинили». Остаток дня был посвящён грабежу домов арестованных куртамышан.
   Служители куртамышской Петропавловской церкви пытались вразумить своих прихожан, « но они неведомо от чего всё это презрили». Куртамышского священника Николая Лыткина пугачёвцы взяли на дому, связали и держали в цепях под караулом, ругали его и плевали в глаза. В Петропавловскую церковь восставшие не заходили и «хищения не причиняли».
   Жители Каминской слободы содействовали аресту ичкинскими татарами отставного канцеляриста Д.Луткова за то, что читал «якоб не в их пользу и облехчения ея императорского величества Государыни императрицы Екатерины Алексеевны о искоренении злодея самозванца Пугачёва и его злодейских толп манифесты»
Перед отъездом из Куртамыша есаул Иликаев вместо слободской канцелярии учредил станичную. Мирскую контору превратили в караульную. Мирскому старосте приказали быть атаманом, выбрали есаула, сотника и капралов. Крестьян определили казаками. На полтора месяца единственный раз в своей истории Куртамыш стал станицей.
12 февраля Иликаев с большей частью отряда съездил на несколько дней в Таловскую слободу, где разграбил помещичью усадьбу генерал-майора Г.Бахметьева, находящуюся в с.Петровском, арестовал приказчика усадьбы И.И.Угрюмова и отправил его и награбленное в Чумлякскую слободу.
   Вернувшись в Куртамыш с 60 татарами и мещеряками, Иликаев забрал самое ценное в домах коменданта, управителя, канцеляриста Иконникова, питейного поверенного. Из куртамышской канцелярии была взята вся денежная казна в сумме 4 тыс. рублей. И всё это также было отправлено в Чумлякскую слободу. Перед своим отъездом из Куртамыша, пугачёвцы сожгли все письменные дела в канцелярии и в мирской конторе. В Куртамыше за атамана остался зять Иликаева, Ерофей Терентьев, который в период отсутствия тестя сумел побоями выбить ещё 60 рублей у жены куртамышского управителя.
   Тем временем у Иликаева дела складывались намного удачнее. Его отряд захватил слободы Утятскую и Курганскую Ялуторовского уезда, тем самым способствовал началу развития мятежа в Сибирском царстве.
Следующей была слобода Иковская. Для захвата офицеров и солдат, находящихся в Иковской слободе, Иликаев выделил отряд из каминских и утятских крестьян в "немалом числе". 24 февраля 1774 года отряд Иликаева подошёл к Иковской слободе. Находящийся в этой слободе, капитан Смолянинов с воинской командой, был готов дать бой мятежникам, но его казаки подняли бунт, захватили караул, пушки, ружья и перешли на сторону мятежников. Смолянинов и его офицеры были арестованы пугачёвцами и отправлены под конвоем в Курганскую слободу, где Смолянинова по приказу Иликаева повесели, а четырёх его офицеров привели к присяге и отправили воевать под Оренбург.
   Воодушевлённые лёгкой победой Иликаева восстали крестьяне Белозерской, Тебенякской и Усть-Суерской /Пуховой/ слобод  Ялуторовского уезда, соединившись с отрядом в 800 человек под командованием атамана Ивана Ковалевского. Этот отряд состоял из таловских, окунёвских, пещанских и чумлякских крестьян.
   26 февраля  управитель Ялуторовского уезда надворный советник Бабановский сообщил начальнику  сибирской пограничной линии генералу Деколонгу о надвигающейся над ним опасности. По приказу генерала 13-я лёгкая полевая команда Эртмана вступила на территорию Ялуторовского уезда, где 6 марта у Усть-Суерской слободы разбила 3-х тысячный отряд И.Ковалевского. Мятежники потеряли 600 человек убитыми, включая самого атамана.
После гибели Ивана Ковалевского, борьбу за объединение крестьянских отрядов в Сибирском царстве,  возглавил вернувшийся из Челябинска в Утятскую слободу с атаманскими полномочиями, Семён Новгородов.
   Отказываться от плана «…пойти до Тобольска и стараться оным овладеть», пугачёвцы не собирались, и для пополнения своих рядов, в близ лежащие дистрикты   Исетской провинции за помощью были отправлены небольшие отряды.  За короткий срок Иликаевым было поставлено «под ружьё» около 3 тыс. новоявленных казаков куртамышского дистрикта, которые к середине марта 1774 года через Утятскую слободу подошли к Курганской.
К этому времени ялуторовские крестьяне оправились от поражения и влились в отряд под предводительством атамана Утятской слободы С.Новгородова. Пугачёвские отряды Иликаева и Новгородова объединились в Курганской слободе. Состав этого сводного отряда превышал 5 тыс. человек при 5 пушках.
   Атаманы, узнав, что Эртман с небольшими силами находится в Иковской слободе, решили окружить его команду и уничтожить. Завидев 19 марта мятежников, Эртман вывел свою команду в составе одной конной и двух мушкетёрских рот из Иковской слободы для сражения в поле. Но под прицельным пушечным огнём и наступлением пугачёвцев, обладавшим десятикратным перевесом, отошёл обратно в слободу под защиту своей батареи. Перестрелка из пушек и ружей продолжалась до ночи. Мятежники полностью окружили Эртмана в слободе.
После неудачной вылазки он вызвал из Усть-Суерской слободы отряд майора Фадеева. 20 марта Фадеев сумел пробиться к окружённым, заметно изменив соотношение сил в этом сражении.
   Поняв это, пугачёвцы отошли и укрепились в одной версте от слободы на Крутояром протоке. Они поставили там пять пушек, и, соорудили укрепления в виде снежного вала облив его водой.
   21 марта объединённый правительственный отряд совершил вылазку с целью захвата Крутоярого протока, но, не выдержав обстрела из пушек и ружей, повернул назад. 22 марта Эртман повторной атакой занял укрепления мятежников, захватив 3 пушки. Остатки пугачёвцев бежали обратно к Курганской слободе. В результате боёв у Иковской слободы мятежники потеряли более 700 человек убитыми, 52 попало в плен.
   Есаул Иликаев к этому времени понял, что с почти безоружными и необученными крестьянами, ему Тобольска не взять, и к неудовольствию Новгородова, покинул его с оставшимися своими казаками.
  Семён Андреевич Новгородов пытался остановить развал повстанческого движения в Ялуторовском уезде. Он призывал атаманов не покидать его, а присылать к нему новых бойцов.
Приказ Атамана Семёна Новгородова Таловской слободы Савину Паршукову.
Получа сей приказ, выслать тебе казаков, всех триста человек с ружьём, порохом и свинцом, под караулом, понеже что оне не бежали из армии, или прежней и высылки казаков. А сотников, которые были в походе, тебе в колотках ко мне прислать, в Утятскую слободу сего марта к 27-му числу. А ежели вскоре не пришлёшь, то имею на тебя представить к его высокографскому сиятельству Ивану Никифоровичу /И.Н.Зарубину-Чике/. И по сему приказу исполнение учинить во всём неприменно.                     23 марта 1774г.
   Но после ухода Иликаева, видя ослабление в руководстве, крестьяне, в том числе и куртамышского дистрикта, стали возвращаться по домам. Атаман С.Новгородов, «…не видя столько уже у себя людей, сколько было, ибо многие сами собой разбежались, решил и сам скрыться». Забрав семью, он притаился в пашенной избушке, где 3 апреля 1774г. и был пойман.
   24 марта правительственные войска заняли Курганскую слободу, в конце марта - Куртамышскую, а в начале апреля - Утятскую. В мятежных слободах было восстановлено местное самоуправление.
По приговору Тайной экспедиции Сената 151 участник бунта в Сибирской губернии были наказаны: 30 человек - годных к службе - навечно записали в солдаты, 65 человек были приговорены к многомесячному содержанию под стражей, 16 человек были сосланы на каторжные работы, 29 человек - на поселение, а 11 из них, не дождавшись приговора, умерли.
   Некоторые крестьяне - участники восстания- боясь наказания, бежали из своих слобод. Властями был объявлен крайний срок возвращения беглецов - 1 июля, - после чего «…если кто не возчювствует, не раскается и в свой дом не явиться, то уже яко сущие злодеи никакова помиловения ожидать не могут».
   В числе наказанных правительством оказались не только отдельные лица, но и поселения и даже регионы. Екатерина II, чтобы стереть из памяти народа название "Яицкое казачье войско", выходцы которого составлявшие костяк основных пугачёвских отрядов, переименовала реку Яик в реку Урал. Слобода Куртамыш, жители которой присягнули Пугачёву, на 19 лет лишилась статуса волостного центра и на 138 лет - статуса уездного центра.
   Пугачёвский бунт крестьян, казаков, нерусских народов настолько потряс всю Российскую империю, что вскоре правительству пришлось в корне пересмотреть свою внутреннюю политику в стране.


1.5. Местное самоуправление в Южном Зауралье
в 18 - 19 веках

   Первоначально местное управление было призвано регулировать процессы заселения и  хозяйственного освоения Южного Зауралья, т. е. процесс формирования управления заложил основы государственности на колонизированных территориях.
   Особенности в заселении и освоении этого края, выразившиеся в постоянных военных столкновениях с местным населением, затруднявших передвижение переселенцев, и благоприятные почвенно-климатические условия для развития аграрного производства, определили главные задачи формирующихся органов местного управления:
·    Обеспечение безопасности условий для заселения и освоения данной территории.
·    Обеспечение условий для создания здесь сельскохозяйственной базы, что явилось основой колонизации Южного Зауралья и условием для колонизации других не сельскохозяйственных районов Сибири.            
В первоначальный период заселения, а именно со второй половины 17 века до реформы Петра I 1708 года, эти задачи с успехом решала воеводская власть, имевшая под своим началом уезд или разряд, такие, как Тобольский, Верхотурский. Воевода через приказную избу занимался военными делами, регулировал торговлю, исполнял судебные функции в пределах своей компетентности.
   Территория уездов делилась на территории слобод, где административными управителями являлись основавшие их слободчики или сменившие их приказчики. Так, например, в Куртамыше слободчиком был Антон Лоскутников. Слободская администрация состояла из приказчика, командира местной воинской команды, подьячего из приказной слободской избы, а также писчика, выполнявшего канцелярскую работу.
   Главной функцией этой администрации была оборона подведомственной территории. Следующей функцией по значимости - организация сельскохозяйственного производства, т. е. наделение переселенцев собственной землёй в зависимости от размера «десятинной государевой пашни» или определённого хлебного или денежного оброка. Слободская администрация занималась сбором таможенных пошлин, контролировала процесс застройки слободы, наблюдала за общественным порядком, судила и наказывала в границах своей компетентности.
В 1719 году Сибирскую губернию поделили на провинции. Каждую провинцию - на дистрикты. В 1737 году из Сибирской губернии выделили Исетскую провинцию.
   Промежуточным звеном между тобольским воеводой и слободчиком в Южном Зауралье был приказчик Исетской провинции, имевший свою резиденцию в Исетском остроге, а с 1743 года - в Челябинской крепости. Приказчик Исетской провинции был мини воеводой, повторяя через провинциальную канцелярию функции воеводской власти.
Одним из элементов системы местного управления являлась Русская Православная церковь, которая обеспечивала не только идеологическую, миссионерскую и нравственную составляющую процесса управления, но занималась и чисто административными функциями, такими, как информационная, регистрация актов гражданского состояния.
С начала 18 века в систему социального управления включается и самоуправление, основой которого являлась община. Вся полнота власти находилась в руках сельского схода, т.е. жителей данного села мужского пола, достигших совершеннолетия и находящихся в здравом рассудке. Сход собирался в составе: старосты, сборщика податей, смотрителя запасного хлебного магазина, выборных крестьян /по 2 от 10 дворов/. С 19.02.1861 года приглашались все домохозяева. Женщин на сход не приглашали. Вышестоящим чиновникам на сходе быть не дозволялось. На сходе избирали старосту, и писаря на трёхлетний срок  /должности их были оплачиваемыми/, десятников, целовальника,  таможенного, житничного, мельничного, полевого на год или на необходимое время.
Массовые казачьи и крестьянские выступления в 1773 - 1774 годах под предводительством Пугачёва, показали архаичность управления податным населением в Зауралье. Начиная с 1782 года, на территории Зауралья, согласно принятым «Учреждением для управления губерний Всероссийской империи», все губернии приняли единое устройство. Во главе их находились губернаторы, возглавлявшие Губернское правление. Губернское правление разделялось на Общее присутствие и Канцелярию. Последняя в свою очередь делилась на отделения - распорядительное, строительное,  врачебное и межевое. В состав Общего присутствия губернского правления входили: губернатор, вице-губернатор, четыре советника, начальник отделений канцелярий, ассестор, землемер, тюремный инспектор. Кроме того, в состав Общего присутствия могли входить губернский предводитель дворянства, управляющие казённой палатой и государственными имуществами, председатель губернской земской управы, полицмейстер, городской голова, духовные лица, врачебный инспектор.
  Единообразным административным аппаратом стали: Казённая палата с финансовыми, фискальными и экономическими функциями, Верховный земский суд и  Палата гражданского и уголовного суда, Приказ общественного призрения.
   Вновь созданный Нижний земский суд управлял уездом, во главе его стоял земский исправник со своими канцеляриями. В ходе екатерининских административных преобразований новшеством в Южном Зауралье, стало создание волостей. В 1800 году была создана Куртамышская волость.
Управление волостного звена включала в себя волостной сход, как высший орган, а также волостное правление /исполнительный орган крестьянского сословного самоуправления/ и волостной суд.  Волостное правление состояло из волостного старшины, всех сельских старост и писаря. На волостном сходе могли присутствовать: волостной старшина, 2 заседателя, писарь, волостные судьи, сельские старосты, сборщики податей и выборные / по 1 человеку от 10 дворов/. Они выбирали сроком на 3 года волостное правление и выборщиков на Съезд для выбора гласных в Уездное земское собрание.
   Волостное правление надзирало за пустующими землями, следило за содержанием скота, за качеством обработки земли, пропагандировала разведение новых культур в т.ч. картофеля. Волостная администрация несла ответственность за наличие семян и хлеба в крестьянских запасных хлебных магазинах на случай неурожая, сдачей в оброк казённых и мирских земель, поиск новых доходных статей. Правление проводило заключение подрядов на перевозку грузов, ямской гоньбы, ремонта дорог, назначало лесную стражу и лесных объездчиков, контролировало отлучку крестьян, т.е. выдавало паспорта на передвижение более чем на 30 вёрст от волости. Вело учёт нижних чинов запаса, отвечало за устройство арестных помещений /холодных/ для содержания арестованных. В правлении производились почтовые операции.
  Но, пожалуй, главной обязанностью волостного правления, с точки зрения государства, было сбор и распределение налогов. Через волостное правление шла вся документация сверху донизу и наоборот. Оно фиксировало переход государственных крестьян из одного сельского общества в другое той - же волости. Издавало циркуляры сельским старостам о наблюдении за сохранением в селениях чистоты и порядка. Даже надзор за религией входил в их деятельность, чтобы крестьяне не переходили из православия в раскол. Правление подчинялось мировым посредникам, а с 1889 года - земским начальникам.
Волостной суд имел возможность решать большинство вопросов хозяйственного и мелкоуголовного характера, на основе прав и обычаев, сложившихся на данной местности. Межёванные дела между крестьянами поручалось вести деревенским сотникам и десятникам.
   Волостная община следила за порядком, имея в арсенале средства воздействия: розги, штрафы, отработки, угощения за счёт виновного, ходатайство о высылке.
   В хозяйских делах волостная община была поднадзорна Казённой палате, а в полицейских - Нижнему земскому суду.
   Таким образом, к середине 19 века в Южном Зауралье сложилась стройная система местного самоуправления, охватывающая все стороны хозяйственной и общественной жизни зауральской деревни. Вместе с тем, эта система управления сдерживала инициативу крестьян с помощью ограничений переселений, поборов, поземельных правил и строгой регламентацией общинной жизни.
   В 1912 году в Оренбургской губернии Челябинского уезда, в т.ч. в Куртамышской волости было введено земство. Уезды были разделены на земские участки. Во главе их назначались Земские участковые начальники, которые осуществляли надзор за всеми установлениями крестьянского общественного управления. Земские начальники утверждали волостных мировых судей. На волостное земство возлагались обязанности, ранее лежавшие на волостной управе и волостном старшине, а именно:
·    о повинностях и капиталах земства;
·    осуществление пожарных, санитарных и коммунальных мероприятий;
·    устройство биржи труда.
   Исполнительным органом земства стала волостная земская управа. В её компетенцию входило: созыв земского собрания, подготовка проектов решений, объявление постановлений центральной власти, охрана порядка и продовольственные обязанности.
   Волостное земское собрание, законодательный и совещательный орган земства, состояло из земских гласных, избираемых на три года и работающих безвозмездно.

   

1.6. Быт и праздники куртамышан в 19 - начале 20 веков

     Особенности быта в Зауралье в основном зависели от природно-климатического фактора.
Так, в Куртамышском уезде избы, амбары, да и почти надворные постройки жителей, были выполнены из толстого, смолянистого, соснового леса. Покрывались строения, как правило, высокими тесовыми крышами. Иногда кровля летних строений заменялась дранью /колотыми досками/. Дворовые постройки обносились оградами. Во двор вели высокие крепкие ворота. Окна жилого дома чаще всего выходили во двор. Ставни были одностворчатые с железными болтами. Высокое, украшенное ажуром крыльцо, с кровлей на два ската, открывало вход в сени. Сквозь сени можно было пройти во внутренний, крытый тёсом или дранью, сарай. Вместо горницы у крестьян иногда была сооружена кладовая с одним оконцем, в которое вставлялся неуклюжий железный прут с острыми по обе стороны отщепами.
    Обстановка в избе крестьянина год от года менялась мало. В дальнем углу находилась большая русская печь, чаще не кирпичная, а битая из глины. Вдоль двух стен тянулись массивные лавки. В углу перед образами стоял  большой стол. Божница, полочка для икон, помещалась в «красном углу» и заботливо украшалась. На неё устанавливались иконы, кресты и подвешивалась лампада. Передняя часть избы перед печью отделялась вверху длинной полкой и прикреплённой к ней занавеской, изготовленной из домашнего холста синего цвета или с пёстрым рисунком. Спали крестьяне на печах, полатях и лавках. У зажиточных крестьян имелись деревянные кровати. Постели не было, спали на кошме. Вместо подушек использовали верхнюю одежду, укрывались пологом. Малолетние дети спали в зыбках. Избы освещались чаще всего лучиной, вставленной в святцы, позднее стали использовать подсвечники и керосиновые лампы. Незаменимыми в быту крестьян для хранения одежды и ценных вещей были различной вместимости сундуки. Неотъемлемой частью крестьянской избы являлись переносные деревянные лавки. Чистота в избе и сенях, особенно к воскресенью, была поразительной. Пол, лавки, полати, стены, вымытые с песком, отдавали желтизной.
     Каждую субботу мужчины мели дворы и улицу около своего дома, женщины топили бани.
Женский труд был тяжёлым: стирали вручную в корытах, одежду гладили с помощью катка и валька, масло взбивали в деревянной маслобойке, в ступах обдирали крупу, на ручных жерновах мололи зерно. В зимнее время женщины пряли кудели, изготовляли нити, ткали на кроснах холсты. Из них шили одежду для всей семьи. Надо отметить, что одежду собственного изготовления постепенно вытесняли фабричные вещи. Если мужчины ещё продолжали носить холщовые рубахи и шаровары, то женщины стали, как бы стесняться собственных изделий, используя их только в качестве нижнего белья. Верхнюю  одежду женщины всё чаще шили из разноцветного ситца, купленного в куртамышских лавках. Особенно влиянию больших городов поддавалась молодёжь. Мужчины начали носить пиджаки и сюртуки, а женщины - кофты и жакеты. Молодёжь наряжалась, когда ходила в церковь. Девушки, как маки цвел, все в разноцветных шалях, шёлковых, ковровых платках, кружевных косынках. Юбки шили длинные и на подкладе. Парни любили расшитые рубахи с шёлковым пояском. Из обуви самыми распространёнными были калоши. Их носили везде. Поразительным является то, что обували калоши в хорошую погоду, в грязь их несли в руках, чтобы надеть, прейдя в гости.
     Вот как описывает быт куртамышан священник Николай Чернавский. «Материальное благосостояние жителей находиться на довольно удовлетворительном положении, что и отражается на их безбедном житье-бытье, порядочной крестьянской обстановкой и пр. Большинство крестьян одевается наподобие мещан городских слобод, воспитывает в себе с молодости разнообразные потребности к некоторому комфорту и развлечениям и начинают свысока отзываться о скучной и серой деревенской жизни».
Существенную роль в деревнях играли так называемые «помочи». Обычай помочей носил характер взаимных услуг. На помочи звали соседей и родственников, в основном зажиточные крестьяне, которые хотели управиться с работой за один день. Во время помочей крестьяне работали дружно и скоро, заранее предвкушая весёлый ужин с песнями и плясками. Таким образом, помочи являлись для крестьян своего рода празднеством. На помочи не распространялись церковные запреты, ограничивающие работу в воскресные дни, т.к. помощники работали не за деньги.
     Могли крестьяне на славу потрудиться, но умели и повеселиться. Самые большие гулянья бывали в храмовые праздники. Храмовыми назывались праздники, отмечаемые в определённых приходах в определённый день в честь какого-либо религиозного события, согласно православного календаря. Крестьяне начинали задолго до праздника запасаться всем необходимым для угощения гостей. Приготовлялось множество разных кушаний: пироги с рыбой, разные похлёбки с мясом, жаркое, блины, пирожки с ягодами, кисели, урюк мочёный и прочая снедь.
Некоторые крестьяне, не всегда платившие вовремя подати, продавали последний хлеб для того, чтобы купить водки и отметить праздник «как следует». Приезжали наряженные гости, их встречали радушно. Водка «лилась рекою», а к вечеру по всему селу разносился шум гуляющего народа. Слышались песни, крики, брань. Если не хватало припасённого на гуляние, то мужики шли занимать у зажиточных крестьян деньги под работу.
Такие празднества в сёлах бывали один, два раза в год. В с.Костылёво на сороковой день после Пасхи отмечалось Вознесенье Господне. В деревнях Черкасово и Степное 3 июня - престольный праздник Цари. В Куртамыше и селе Белоногово 12 июля - Петров день. В деревне Вехти 8 ноября - Дмитриев день, в честь великомученика Дмитрия Солунского. В деревне Губаново 7июля - Иванов день, в честь пророка Ивана Купала. В деревне Птичье 20 октября - день Сергия и Вакха, в честь великомученников Сергия и Вакха. В с.Косулино 21 июля и 4 ноября - Казанская, в честь Казанской иконы Божьей Матери. В с.Верхнее 2 августа - Ильин день, в честь пророка Ильи. В сёлах Жуково и Долговка 22 ноября - Михайлов день. В деревне Черноборье отмечался день святой Троицы. Традиция «съезжих» праздников бытовала во всех деревнях и сёлах Куртамышского уезда.
   Обычными в сёлах были вечерние посиделки, когда мужики и бабы собирались на завалинках с песнями, плясками, разговорами.
   В зимнее время чистили озёра, делали большие горки, приносили салаги /сани/, садились «кучей мала», не разбирая, молодые или пожилые, и катались, падая в снег.

1.7. Земледелие, животноводство и землепользование в Зауралье до  реформ 1861 года


    Первые русские крестьяне, прибывшие в Западную Сибирь за добычей пушнины, не могли не обратить внимания на достаточно плодородные здешние земли. В свою очередь, царское правительство, с его стремлением дальнейшего присоединения всей Сибири, прекрасно понимало, что этого не возможно будет достичь без развитой земледельческой базы в самой Сибири. Поскольку, из-за больших расстояний и неразвитости средств коммуникаций, подвоз продуктов из Европейской России для всёвозрастающего потока переселенцев был ограничен.
    Дополнительным стимулом для развития крестьянских хозяйств за Уралом правительство считало увеличение своей собственной казны за счёт установленной ренты за землю /оброк/, которой облагался каждый земледелец, получающий земельный надел от государства. Первоначально оброк составлял 70 коп. серебром с души мужского пола, но к периоду отмены крепостного права, он возрос в Оренбургской губернии до 2 руб. 86 коп. Оброк можно было платить не только деньгами, но и зерном, чем и пользовалось большинство крестьян, распахивая для расчёта с государством дополнительные земли.
    Первые поселенцы, желающие заниматься земледелием, распахивали и засевали любую приглянувшуюся им землю, но с 1783 года государство, как собственник сибирских земель, своими указами начало проводить межевание земель, т.е. создавать крестьянские хозяйства с фиксированным наделом в 15 десятин на мужскую душу и выделять излишние земли в оброчные статьи. Но для этих благих целей у государства не нашлось необходимых средств и до середины 19 века зауральские крестьяне не испытывали особых препятствий в распашке новых земель взамен истощённых. По этой причине зауральские крестьяне не испытывали необходимость в трёхпольной системе севооборота. При обширных запасах нераспаханной земли главенствовал принцип - получение высоких урожаев в течение нескольких лет из целинных земель при минимуме затрат. По этой причине поля не удобрялись, хотя землю под озимые хлеба перепахивали дважды и по несколько раз боронили.
    Пашню обрабатывали сохами, установленными на двух колёсах, для чего использовали не менее 2-х лошадей. Затем вспаханную землю обрабатывали бороной с мелкими железными зубьями. Земли, подготовленные таким образом, назывались паровыми и засевались в августе озимыми хлебами. Яровые хлеба высеивались на следующую весну с 10 апреля по 10 мая, и если природа не преподносила бесснежной зимы, поздних весенних заморозков и летней засухи, то урожаи были вполне приемлемыми.
    Уборка начиналась с первых чисел августа и продолжалась до глубокой осени. Наиболее употребляемым инструментом при косьбе была коса, но если хлеб был очень густ, тогда большинство пользовались серпами. Хлеб вязали в снопы и оставляли на полях до самой зимы. Затем снопы перевозились и складировались в «кладях». Молотьбу производили в течение зимы, чаще всего в овинах, т.е. в квадратных сараях /амбарах/. Затем зерно просеивали и хранили в специальных засыпках, откуда оно шло на хозяйственные нужды или на ближайший рынок.
    Площади посевов, засеваемых зерновыми, у крестьян были неодинаковыми: зажиточные крестьяне засеивали по 15-30 дес., изредка до 100 дес., средние - 8-10 дес. на семью, малоимущие или крестьяне специализирующиеся на каком-либо подсобном промысле - от 3 до 5 дес. Примерно 10-15% крестьян не сеяли хлеб.
    Из 15-20 дес., приходившихся на ревизскую душу, 2 дес. засевали хлебом - пшеницей или рожью, столько же овсом, горохом, гречихой, просом, ячменём, до десятины приходилось на огородные культуры, 5-7 дес.- на покосы, а остальное количество земли приходилось под выгоны, пары, поскотины, леса, солончаки и др..
Преобладающей зерновой культурой в 18 веке в Зауралье была рожь, что было обусловлено достаточно суровыми климатическими условиями и неприхотливостью ржи по сравнению с пшеницей, овсом и ячменём. Доля посева овса была сравнима с рожью, эта культура является одной из основных кормовых, что свидетельствует о важной роли коневодства в крестьянских хозяйствах.
    Не трудно рассчитать доход, получаемый на средний крестьянский двор от зернового клина. Средняя семья из 8 человек, из них 4 мужского пола, засевала пашню в среднем 10 дес., на которых при средней урожайности вырастало около 360 пудов хлеба. На семена необходимо было оставить 80 пудов, на личное потребление и на корм скоту требовалось от 180 до 210 пудов. Товарного хлеба оставалось около 70-90 пудов, что при цене зерновых по 10-15 коп. за пуд вполне хватало на уплату налогов.
    Налоги в Оренбургской губернии для государственных крестьян формировались следующим образом: подушный оклад /подать/ - 95 коп., оброчная рента - 2 руб. 58 коп., общественный налог - 49,5 коп., сбор в капитал продовольствия - 6 коп., земский сбор - 65,2 коп., страховой премии - 5,125 коп мировой сбор - 1 коп.; или всего 4 руб. 84,5 коп.. Но если в период освоения края часть налогов допускалось отрабатывать или отдавать зерном, то ближе к реформе 1861 года, налоги стали принимать только в виде денежных выплат.
    Гарантом выплат налоговых платежей в деревне была община, которая являлась также юридическим защитником крестьянских прав на землю, т.е. община в Зауралье представляла собой вполне реальное физическое и юридическое лицо, с решением которой были вынуждены считаться власти. Земельный надел, выделенный общиной, крестьянин считал своей собственностью. Он мог его продать или отдать в аренду без оформления сделки местными властями. Государство своими указами пыталось бороться с этим самоуправством, но на деле крестьяне эти указы игнорировали. Пользуясь этим, зажиточные крестьяне расширяли свои земельные наделы не только за счёт аренды земли из оброчных статей, но и за счёт незаконной купли у других крестьян.
    В Зауралье, наряду с государственными, до реформы в небольшом количестве проживали и крепостные крестьяне. В селе Петровское, на берегу реки Юргамыш, находилась усадьба и частные земли генерал-майора Гаврилы Бахметьева, на которых трудились 169 душ мужского пола крепостных крестьян. У поручицы Алёны Парфентьевой насчитывалось 39 д.м.п..
    Второй важной сельскохозяйственной отраслью в обеспечении населения продуктами было скотоводство. Большие площади не распаханной земли в Зауралье обеспечивали скотину надёжной кормовой базой, особенно в летнее время, что позволяло крестьянам держать большое поголовье. С лугов, пойменных и степных, с десятины в среднем снималось от 30 до 70 копен сена с болотистых - 150 копен, 5 пудов каждая.
    Но, несмотря на изобилие дикорастущих трав, в благоприятные годы, у зауральских крестьян утвердился сверхэкономный режим кормления скота в зимнее время. Результат такого содержания - мелкий, худой, слабосильный, вырождающийся крестьянский скот, те самые «…чахлые коровёнки, которые зимой сидят на соломенном корме, а весной вытаскиваются на выгон за хвост своими хозяевами, так как от истощения не могут уже сами ходить». Лишь постоянный приток скота из киргизских степей и отбор его в крестьянском хозяйстве спасали поголовья от полного вырождения.
    Эффективных способов защиты от болезней скота крестьяне не знали. Бороться с болезнями считали делом бесполезным.
    В весеннее время, до начала посевной, домашний скот выгонялся на поля. На время сева, роста, созревания и уборки хлебов он содержался на поскотине. Поскотиной называли участок, прилегающий к деревенской околице и огороженный в радиусе 2,5 версты, где в основном паслись овцы, отчасти лошади, дойный крупнорогатый скот и свиньи. По завершении уборки скот пасся в стадах на запольных пастбищах, под надзором пастухов.
    Количество коров во дворе было неодинаково, чаще бедный домохозяин имел до 3-х голов, средний - от 10 до 15, а богатые и семейные - до 30 голов, из них до десятка дойных. Цена на корову составляла от 5 до 10 руб.. Число лошадей в одном хозяйстве также зависело от зажиточности и от специализации. Например, хозяева, занимающиеся извозом, могли содержать по 5,10,15 и 30 лошадей. Цена лошадей колебалась от 6 до 35 руб. серебром. Свиньи стоили от 80 коп. до 1 руб. 25 коп., козы - чуть дороже - от 90 коп. до 1 руб. 50 коп. серебром.


1.8. Крестьянские волнения в Куртамышском уезде
1842 - 1843 годы

    В начале 40-х годов 19 века правительство попыталось организовать массовое переселение малоземельных крестьян из центральных районов России. Это было поручено созданному в 1837 году Министерству государственных имуществ, которое возглавил граф П.Д.Киселёв.
    Законодательным актом «Устав о благоустройстве в казённых селениях» предусматривалось создание нового управления деревней, организацию попечительства над крестьянами, переселение крестьян на необжитые пространства Сибири. В реформу входили и мероприятия по посадке новой для зауральских крестьян сельхозкультуры - картофеля. Все крестьяне обязывались разводить новую культуру, для чего они должны были выделять специальный участок из своего надела. Местное начальство лично следило за посадкой и уборкой картофеля.
    Эти благие намерения правительства не получили понимания у сибирских крестьян, которые хотели жить «по-старому». К тому же новые повинности, очередное размежевание земель, самоуправство и взяточничество местного начальства постепенно приблизили недовольство крестьян к критической точке.
    С 1839 года вновь созданное учреждение «Сибирское межевание» приступило к генеральному межеванию, устанавливались, уточнялись границы волостей, происходил передел частных земель, лесов, урочищ, рек, озёр. Всё это делалось в ущерб местному старожильческому населению, которым «предлагалось потесниться», уступая часть своих земель переселенцам.
    Землемеры за взятки нарушали нормы наделов, новосёлам заведомо отводили «худые» земли. Из-за этого порождались недовольства не только среди селян, но и между селениями и волостями. Начались бесконечные тяжбы и ссоры. Посаженные на худые земли новосёлы быстро разорялись, и либо уходили в батраки, либо бродили по деревням, нищенствовали.
    До этой реформы повинности для крестьян, как они сами считали, были довольно обременительны: они должны были оплачивать строительство мостов, перевозов, отопление и ремонт воинских зданий, жалование местному начальству, содержание почт и дорог. Наряду с денежными податями, крестьяне должны были строить казённые здания, перевозить войска и провиант для них, конвоировать и снабжать ссыльных. В довершении к этому разнеслись слухи о том, что крестьян хотят отдать помещику, т.е. сделать крепостными. В планах царского правительства действительно было создать в Зауралье класс собственников, а для этого переселить 500 семей обедневших дворян в Сибирь, но те ехать не хотели, боясь больших расстояний и частых восстаний. Только в 1853 году Сибирский комитет решил, что «крепостное сословие учреждать в Сибири неудобно и трудно, да и дворяне к хлебопашеству склонности не имели».
    А за десять лет до этого, недовольство зауральских крестьян возрастало. Поводов для этого было много: во-первых, согласно реформе увеличивалось число должностных лиц в сельском и волостном управленческом звене. Для крестьянской администрации вводились форменные кафтаны с галунами и светлыми пуговицами. Куртамышские крестьяне расценили эти изменения, как плату за предательство общих интересов и продажу их свободы, во-вторых, реформой предполагалось насильственный перевод крестьян в казаки, что уменьшило бы их земельные наделы с 15 до 6 десятин, полагавшихся казакам с 1808 года, в-третьих, деревни из общероссийского управления передавались в Министерство государственных имуществ, что воспринималось крестьянами, как утрата статуса государственных и перевода их в господское владение. Всё это было воспринято крестьянами, как вмешательство в их хозяйственную жизнь, как ущемление их личной свободы.
    Среди крестьян зародилась мысль «…что если кто из них не будет бунтовать, то его, наверняка, отдадут барину, а если кто, напротив, станет это делать, этого с семейством оставят опять в числе казённых крестьян, ибо де приезжий барин бунтовщиков к себе не возьмёт».
    Ходили также слухи о добром «мужицком» царе, чьё имя связывали с именем Великого князя Константина, другие - Александра /братья царя Николая I/. Будто бы этого царя видели в Сибири, и у него расположено где-то войско в киргизской степи. И он, мол, скоро пустит его «для лишения жизни волостных и сельских начальников». Деревенские сходы вылились в открытое выступление крестьян. В числе других поднялись на борьбу жители Окунёвской, Таловской и Куртамышской волостей.
    Крестьяне, обеспокоенные слухами о реформе, были уверены, что проводниками новой политики стали выборные начальники и требовали их сознаться в коварных планах. В начале апреля 1843 года, испугавшись крестьянского недовольства, из Куртамыша в дер.Толстопятово убежали все должностные лица, в том числе и становой пристав. В Толстопятово была в то время расквартирована воинская команда. Но в Куртамыше остались волостной старшина Иосиф Собакин и заседатель волостного правления Егор Меньщиков. Заседатель попытался, было уговорить крестьян восстановить порядок и разойтись по домам, но безуспешно. Тогда он решил тоже уехать в деревню Толстопятово. Крестьяне, в количестве до 200  человек, догнали его близ деревни Малетино, схватили, избили и заковали в «конские железа». В Куртамыше в это время взяли под стражу волостного старшину Собакина, ворвались в волостное правление, перерыли все бумаги, забрали деньги, паспортные бланки.
    Для усмирения бунтующих и восстановления порядка генерал-губернатор Западной Сибири, князь Горчаков, направил отряды под командованием полковника Радена и подполковника Балакшина к слободе Каминской, а отряд наказного атамана графа Цукате при четырёх орудиях в слободу Куртамыш. Местными властями и воинскими отрядами порядок восстанавливался «с особым прилежанием». После поездок по мятежным округам губернатор Тобольской губернии Ладыженский писал: «В настоящее время целы только старые да малые, остальные либо по острогам или лежат в больницах от наказаний». Расправы над мятежниками продолжались почти до конца 1843 года.
    Используя казачьи части с оборонительных линий и регулярную армию, правительство сравнительно легко подавило мятеж. Этому способствовало и отмена П.Д.Киселёвым 30.11.1843 г. распоряжения об обязательных посадках картофеля.
Бунт крестьян ещё раз показал  общий уровень их сознания - наивный монархизм, враждебность к представителям местной власти и настороженно-подозрительное отношение ко всему, что исходит от центральных властей.. Выступление крестьян обнажило слабость полиции и местной администрации в Зауралье.



1.9. Православная церковь в Куртамышском уезде


    История Зауралья представляет собой процесс, соответствующий третьему этапу истории христианства на Руси - этапу оформления и детализации русского традиционализма, в виде православной государственности.
    В Южном Зауралье, в 18 веке, около 80% жителей были православными, мусульмане составляли около 15%, раскольники - 3%, католики, лютеране, иудеи составляли менее 1% каждые. Хотя в некоторых селениях Куртамышского уезда таких, как Долговка, Берёзово, Сосновка, Пепелино, Жуково, Белоногово, Птичье численность раскольников составляла до половины населения.
    С момента первоначального заселения православными территории Куртамышского уезда все они приписывались к ближайшей Воскресенской церкви, построенной в первой четверти 18 века в митрополичьем селе Воскресенское /ныне с.Кирово/. Неудобство для переселенцев, вызванное частым преодолением большого расстояния /около 90 км./ до с.Воскресенское,  вынудило их в 1753 году построить, а 29 апреля освятить в слободе Куртамыш Петропавловскую церковь. Через 6 лет, а именно 8 ноября 1759 года, в селе Долговка была построена и освящена деревянная Михайло-Архангельская церковь, сгоревшая в ночь на 8 февраля 1887 года со всеми документами.
    В 1801 году первый куртамышский храм вместе с документами также стал жертвой пожара. Это случилось из-за неосторожности одного служителя церкви. Доставая церковное вино из подполья, он нечаянно обронил искру от лучины.
    Набожность прихожан и их самолюбивое чувство, как жителей большого торгового села, не позволили куртамышанам долгое время оставаться без храма. Строительство церквей являлась одной из главных христианских обязанностей, при чём для верующих ещё одним поводом для строительства служило стремление преодолеть опасность отхода от православия.
    23 марта 1802 года было получено разрешение епархиального начальства на строительство в селе Куртамыш каменной церкви. К 1808 году был построен и 28 июня освящён главный престол во имя святых апостолов Петра и Павла. В 1850 году к паперти была пристроена каменная сторожка. В 1867 году был устроен новый иконостас, старый - продали за 1200 рублей во вновь выстроенную каменную церковь дер.Обанино, освящённую в 1868 году в честь памяти Святителя и Чудотворца Николая.
    Ранее в Куртамышском уезде на средства прихожан были построены каменные церкви: в 1828 году - Свято-Троицкая церковь в с.Каминка, вместо сгоревшей деревянной, в 1848 г. - Михайло-Архангельская церковь в с.Долговка, в 1851 году - в честь Николая Чудотворца в с.Прорыв, в 1853 году - деревянная церковь в честь Архангела Михаила в с.Ключики, в 1858 году - каменная церковь во имя святого Василия Великого в с.Камыши, в 1865 году - каменная Вознесенская церковь в селе Костылёво.
    В 1869 году на территории куртамышского кладбища /на этом месте в настоящее время Дом Культуры/, на деньги Тетенёвой Екатерины Павловны, была построена каменная часовня на месте погребения её мужа и сына.
    В селе Куртамыш к 60-м годам 19 века Петропавловский храм, с ростом населения перестал вмещать всех желающих. У жителей появилась мысль украсить своё село ещё одним храмом,  тем более что в кассе церкви имелся свободный капитал, более 10 тыс. рублей. 27 июня 1867 года, при многочисленном стечении народа и служении большого собора духовных лиц, последовала торжественная закладка каменного трёхпрестольного храма.
    Первоначальных церковных денег на строительство не хватило, и тогда куртамышане решили пожертвовать на строительство средства, получаемые от базаров, ярмарок, общественных и церковных лавок. За 5 лет строительства постройка корпуса храма обошлась в сумму более 43 тыс. рублей, за иконостас было уплачено 9,6 тыс.рублей. 20 сентября 1873 года новый храм торжественно освятили в честь Воскресенья Господня. Размеры храма впечатляли, вместе с куполом и крестом в высоту он был 32,5 метра. До постройки в храме в 1885 г. печей, службы велись только в летнее время. В 1894 году храм был отремонтирован, главным образом на средства купца П.Л.Войнова, давшего на это дело 1,5тыс.рублей.
    Продолжалось строительство церквей и в других сёлах уезда. В 1877 году была построена каменная церковь в с.Косулино, освященная в честь Живоначальной Троицы. В 1892-1893 годах за счёт казны были построены две деревянные церкви, Богородице-Покровская и Георгия Победоносца, в сёлах Закоулово и Пепелино. В 1823 году, в селе Нижнее, была построена часовня, которую в 1878 году отремонтировали, но на следующий год она сгорела. В 1894 году там же была выстроена деревянная церковь в честь святителя Николая с колокольней на столбах, но ей тоже не повезло, она сгорела в 1914г. Обряды в этом селе верующие были вынуждены совершать в местной церковно-приходской школе. Интересно то, что до 1894 года в с.Нижнее не было своего кладбища, покойных для погребенья возили в с.Куртамыш. В 1894г. были освящены каменные Вознесенские церкви в сёлах Закомалдино и Острова.
    Население всех крупных сёл стремилось иметь у себя собственный храм. В разные годы были выстроены церкви: в сёле Озёрное, освящённая в честь Архангела Михаила,  в селе Бугровое - в честь апостолов Петра и Павла, в селе Берёзово - в честь Святой Параскевы, в деревне Лебяжье. В д.Кислое действовала часовня, освящённая в честь Флора и Лавра.
В 1902 году, из часовни, на средства куртамышской крестьянки Татьяны Львовны Худобородовой была построена деревянная Казанско-Богородская церковь в деревне Таволжанка.
    В 1904 году жители посёлка Заимка на собственные средства построили каменную церковь с деревянной колокольней и освятили её в честь иконы Абалацкой Божьей Матери.
    В 1906 году начались церковные службу в деревянных единоверческих церквях сёл Верхнее и Белоногово, освящённых в честь Ильи Пророка. Ещё одна единоверческая церковь в честь Вознесения существовала с 1862 года в деревне Редуть. Этим Государство и Церковь попыталось решить проблему старообрядничества через «оцерковнивания» староверов. В этих церквях старообрядцам было позволено служить по старым книгам и обрядам, но священников назначали епархиальные архиреи. Но надежды не оправдались, единоверие не стало популярным у старообрядцев, среди которых лишь часть придерживалось поповского течения. Все эти три церкви влачили жалкое существование.
    В 1909 году в селе Ярки была построена, в 1915 году освящена церковь во имя Георгия Победоносца.
Следует отметить, что до революции, в селе Куртамыш, в районе Петуховского озерка, действовала мусульманская мечеть.
    Качественный состав священников и дьяконов в уезде был достаточно высоким. По данным Клировой ведомости за 1915 года, десять священнослужителей за проявленное усердие в работе имели правительственные награды; серебряные медали, на двойной Владимирской и Александровской лентах, в честь 25-летия церковно-приходских школ, серебряные медали на Александровской ленте «За усердие», серебряные медали «За спасение погибавших», светло-бронзовые медали в честь 300-летия дома Романовых. Настоятель куртамышской Петропавловской церкви, Карпов Фёдор Иванович, имел орден Святой Анны III степени.
    Функции православной церкви были обширными: она занималась ведением метрических книг, регистрацией браков, рассматривала прошения о разводе. На базе церквей открывались приходские школы и школы грамоты. Церковь оказывала правительственную помощь в деле учреждения воспитательно-исправительных заведений для малолетних преступников. Церковь создавала приюты и находила средства на содержание детей сирот, организовывала церковные сборы в пользу пострадавших от неурожая. Боролась церковь и с таким злом, как пьянство. Нельзя не отметить роль церкви в развитие здравоохранения. В военные годы в задачу церкви входило поддержание патриотических чувств среди населения, устройство инвалидов, проведение сбора средств в общество Красного Креста, увековечивание памяти погибших воинов.
    Церковь выполняла и информационные функции. Храм был местом сбора приходского собрания до тех пор, пока не появились просторные мирские избы. От священников прихожане узнавали о войнах, о рождении и смерти царствующих особ, получали наставления перед эпидемиями, выслушивали царские и другие указы. Колокольня нередко была пожарной каланчёй и вечевым колоколом. Церковь следила за жизнью крестьян, наблюдая, что бы в воскресные дни никто не принуждал крестьян к работе. Люди шли к священникам за советом, как к наиболее образованным и искушённым.
    С приходом в середине августа 1919 года в Куртамышский уезд Советской власти для верующих наступили тяжёлые времена. Буквально уже через три месяца решением уездного ревкома с Воскресенского собора была снята вся осветительная арматура и вместе с динамо-машиной увезена для освещения ревкомовских кабинетов. В дальнейшем все церковные приходы, кроме Петропавловского, постепенно были закрыты, а здания церквей разрушены.
 
 
1.10. Образование, культура и здравоохранение в Куртамышском уезде в 19 - начале 20 веков

   
До открытия общественных школ обучением населения занимались частные лица. Так в с.Костылёво одновременно обучал грамоте 6 детей «за еду и за кров» отставной казачий офицер. В раскольничьих селениях, как Белоногово, учителями были старые девы - раскольничьи келейницы, которые обучали по старообрядническим азбукам и псалтырям за 2 - 3 руб. в месяц.
    В конце тридцатых годов 19 века в России было создано Министерство государственных имуществ, одной из задач которого было создание нового управления деревней. Предусматривалось открытие в сёлах школ, больниц, строительство дорог, мостов.
    В 1842 году согласно реформам этого министерства в с.Куртамыш открылось мужское одноклассное училище, в котором обучалось от 20 до 40 детей ежегодно. До 1877 года обучение вели лица местного духовенства. С этого года училище было передано Министерству народного просвещения и преобразовано в мужское двухклассное училище с пятилетним сроком обучения. Штат училища состоял из 2-х учителей, одного помощника учителя и законоучителя. В 1881 году, после большого пожара в Куртамыше, училище переехало в деревянное двухэтажное здание по улице Кузнецовская.
    Стране требовалось много грамотных людей, и правительство было вынуждено расширять сеть учебных заведений. В 1854 году открылось одноклассное министерское училище в с. Камыши, в 1872 году - в с. Каминка, в 1874 году - в с. Долговка; хотя первое учебное заведение в с.Долговка было открыто при церкви в 1860 году. В 1897 году открылось одноклассное училище в с. Верхнее. В 1869 году в Куртамыше открылось первое женское начальное одноклассное училище, которое в 1877 году переехало в здание предоставленное зажиточным крестьянином Худобородовым.
    В деревнях Куртамышского уезда стремление народа к просвещению пробуждало в нём собственную инициативу. В 80-х годах начали открываться школы грамоты, которые были низшим типом начального обучения. Они организовывались, в основном, частными лицами. Обучение обычно велось в наёмных домах, которые предоставлялись священниками, дьяконами, зажиточными крестьянами.
    Открытие школы грамоты сопровождалось особой церемонией, т. к. это было неординарным событием. Всё население деревни, во главе с волостным начальством, под колокольный звон, с иконами собирались на сход. Священник произносил речь о пользе и значении школьной грамотности и обязанностях родителей заботиться о воспитании детей в религиозном духе. Заручившись согласием крестьян на открытие школы и материальной поддержкой с молитвенного благославления, закладывалось начало доброму святому делу.
      В 1882 году школа грамоты открылась в деревне Растотурка, в 1892 году - в деревне Клоктухино, в 1893 году - в деревнях Вехти и Узково. В этом же году священником Василием Пановым была открыта школа в д.Сычёво. В 1894 году, этим же священником, 7 января была открыта школа грамоты в с. Нижнее, а 14 февраля, священником Василием Поповым, - в д.Малетино. В этом же году впервые открылась школа в д. Белоногово. В 1895 году, дьяконом Павлом Баёвым, была открыта школа в д.Берёзово, а священником Иваном Чернавским - в д.Хмелёвка. На этот же год приходится открытие школ грамоты в деревнях Дедковка, Сорокино, Верхнее, Жуково. 1 ноября 1897 года открылись школ в д.Птичье и в д.Никольское, а 1 декабря 1898 года священником Василием Пановым открыта школа в д.Коновалово.
    Школы грамоты содержались на средства крестьян. В неурожайные годы, когда материальный уровень их резко снижался, они отказывались содержать помещения для школ и учителей. Пытаясь сохранить школы, священники просили у вышестоящих чиновников денег, чтобы частично оплачивать нужды школ.
    В 1884 году правительство, видя жалкое существование общинных школ, выпустило «Правила о церковно-приходских школах» и начало активно предлагать  школы при церковных приходах. В 1887 году открылась церковно-приходская школа в с.Косулино, в 1889 году - в с.Костылёво, в 1890 году - в с.Закомалдино, 3 октября 1891 года - в с.Обанино, в этом же году - в с.Ключики, в 1906 году - в с.Таволжанка, в 1907 году - в с.Бугровое, в 1911 году - в с.Песьяное, в 1912 году - в с. Маслово, в 1913 году - в с.Ярки.
Эти школы содержались уже не только крестьянами, средства поступали от церквей, волостных и сельских общин, благотворительных учреждений, приходских попечительств, от частных лиц.
Несмотря на это материальная база школ находилась на недостаточном уровне, не хватало школьных помещений, оборудования, букварей, подвижных азбук, руководств по славянскому и русскому языках, по математике. Не хватало даже церковных книг; псалтырей, часословов, Евангелий, молитвенников, священных историй. Если заглянуть в расписание уроков, там можно было увидеть: Закон Божий - 6 уроков в неделю, славянский язык - 4 урока, русский язык -  8 уроков, счисление - 6 уроков, чистописание - 3 урока, церковное пение - 3 урока.
    Ограничений для приёма детей обучаться в церковно-приходских школах не было. Согласно «Положения о церковно-приходских школах» /1896г./, в одноклассные школы могли приниматься даже дети иноверцев, раскольников и сектантов. Хотя в двухклассные школы брались дети только православного вероисповедания, т.к. они готовили учителей в школы грамоты.
    В течение 1893 - 1894 годов в с.Куртамыш существовала воскресная школа для обучения грамоте взрослого населения. С конца 1894 года в Куртамыше начала своё существование бесплатная народная библиотека, открытая при двухклассном училище.
    В 1913 году в с.Куртамыш, наряду с существующими мужским и женским училищами, на средства купца Войнова, была открыта четырёхклассная женская прогимназия, готовившая учителей / прототип современного педагогического училища/.
    В этом же году мужское училище в Куртамыше было преобразовано в четырёхклассное высшее начальное училище с девятилетним сроком обучения. В расписание уроков, как обязательными предметами входили: «Закон Божий», русский язык и словесность, арифметика и начало алгебры, геометрия, география, история России со сведениями по Всеобщей истории, естествознание и физика, рисование и черчение, физические упражнения. Это давало учащимся законченное начальное образование и возможность поступления в средние учебные заведения губернии.
    В учебных заведениях Куртамыша к 1919 году значилось 61 учитель и 1071 ученик. Но из-за большой текучести кадров, особенно в деревенских школах, учителей всё равно не хватало, основную нагрузку в школах грамоты и в церковно-приходских несли священники в роли законоучителей. Правительство и Синод поощряло эту деятельность и часто вознаграждало их. Так, настоятель Петропавловской церкви, Карпов Фёдор Иванович, был награждён орденом св. АнныIII степени, дьякон этого же прихода, Коптяков Глеб Данилович, священник Абалацкой церкви, Селянинов Павел Дмитриевич, священник таволжанской церкви, Илмошинарский Сергей Григорьевич и священник пепелинской церкви Амврозов Александр Филосович были награждены серебряными медалями «За усердие» на Александровской ленте.
Кроме работы в школах духовное начало в с. Куртамыш поддерживалось священниками, в открывшемся 28 декабря в 1898 года Кирилло-Мефодиевском просветительном братстве. Подобно большинству учреждений этого рода, братство ставило своей задачей заботу о благолепии и украшении храма, о попечении, о религиозном нравственном просвещении, о благотворении неимущим и бедным, а также объединительную борьбу с отрицательными сторонами сельской жизни. Братство имело свой устав. Всю работу по организации братства взял на себя молодой священник Иван Чернавский, которого единогласно избрали председателем. За нахождение в братстве был установлен сбор членских взносов, от 3 до 10 руб. ежегодно. Кроме того, на организацию общества, епархиальное начальство выделило 150 руб. Братство взяло на своё попечение чайную, от которой ему шло ежегодно до 300 руб. На эти деньги предполагалось купить «волшебный фонарь и картины», для демонстрации на организуемых братством чтениях. Чтения предполагалось проводить по религиозно-нравственному, историческому, географическому с этнографическим и литературному направлениям.
    Куртамышане в свободное время посещали Народный дом с театром и чайной, где ставились и игрались пьесы Островского.
    Функционировал кинематограф, принадлежащий купцу Степанову, фильмы пользовались большим успехом, плата за билеты была вполне доступной.
    Купцы на свои деньги обустроили живописное место отдыха - «Петуховское озерко». Летом отдыхающие катались на лодках, в озере плавали лебеди, а зимой расчищался ледяной каток.
    В мужском и женском училищах Куртамыша на средства благотворителей, во время рождественских каникул, устраивали детские ёлки с играми, пением, детским спектаклем и раздачей подарков.
    Богатый торговец вином Абалаков, на берегу реки Куртамыш, содержал «Сад отдыха», где были установлены летние беседки, разноцветные палатки, фигурные киоски, качели, карусель с лошадьми. Были оборудованы площадки для игры в гольф.
В последние десять лет до революции в Куртамыше функционировал "Дом терпимости", хозяйкой которого была Евдокия Бакина.
    В 1895 году в с.Куртамыш открылась больница на 10 коек с квартирами для врача и фельдшера. Помощь в больнице оказывалась бесплатно.  В 1918 г. построили здание инфекционного отделения и амбулаторию, что увеличило вместимость больницы до 30 коек. Врачом работал Талызин Я.С., фельдшерами - Туленков В.М., Кузнецов И.Н., Князев А.М., акушеркой - Боголепова В.А. При больнице имелась аптека, ещё одна аптека, принадлежавшая братьям Снегуренко, находилась в доме купца Мезенцева /бывшее здание сельскохозяйственного техникума/.
         

1.11. Торговля, промыслы и промышленность во второй половине 19 - начале 20 веков

     В 19 веке, особенно к его концу, в с.Куртамыш уже была стройная и статичная система ярмарок и торжков. К этому времени в с.Куртамыш, с населением в 5 тыс.человек, проживало 148 купцов, в их распоряжении было 64 каменных магазина, 26 каменных лавок, 208 деревянных лавок и 65 палаток их тёса. Крупнейшие магазины принадлежали Хрулевичу Ф.Д., Войнову П.П., Дунаеву М.М., Молодкину Н.Г., Сорвину И.К., Худобородовой Т.Л., Дмитриевой Л.В., Петухову, Третьякову. Купцы на селе были настоящими хозяевами, они во многом определяли духовную, культурную и деловую жизнь Куртамыша. Незадолго до революции у купцов даже были серьёзные планы на строительство железной дороги через Куртамыш до ст. Звериноголовской.
   Купцы первой гильдии, братья Шахрины, Николай и Степан, имели свой транспорт - лошадей, и даже 40 верблюдов. В Кустанае они имели крупорушный завод, в Троицке - мельницу, скупали шерсть и катали валенки, продукцию отправляли в другие города, и даже в Москву.
    Заметной фигурой в Куртамыше был купец Маркелов, он имел кожевенный завод, держал ямщину, имел постоялые дворы.
      Богатством славился Цыпулин Н.И.. В Галкино у него имелась водяная мельница, завод фруктовых вод. Разводил молочный скот, а продукцию продавал в Курган, Шадринск.
   Получали доходы купцы по-разному, в том числе, кто за счёт дешёвого наёмного труда, кто занимался ростовщичеством, некоторые купцы объединялись для совместной торговли, вкладывая свой капитал, а потом делили прибыль пропорционально вложенному. Для создания оборотного фонда необходим был кредит, который отпускался по векселям из сельскохозяйственного кредитного товарищества, созданного по типу банка. Деньги давали с учётом кредитной способности купцов.
    Кроме купцов в с.Куртамыш было много ремесленников и кустарей, которые занимались мелким промыслом. Свою продукцию они сбывали на ярмарках, базарах, а кто-то имел лавки. Основные промыслы были связаны, прежде всего, с земледелием и скотоводством. Многие зажиточные крестьяне держали большое поголовье скота, продукты от которого шли в дело. Шерсть закупали пимокаты, из шкур выделывали овчины, кожевенники из них шили шубы. Кожевенники жили в основном на Нижней Ершовке /мастера Недуевы/, они изготовляли хром, шевро, сафьян. Из него мастера обувщики шили обувь. В Галкино жили мастера-колбасники, среди которых выделялись Бессонов и Багдасарьянц. Кустарь Коротин держал свиней: мясо продавал, а щетина шла на изготовление щёток, кистей.
     В селе Нижнее выращивали лён, обрабатывали его и ткали холсты.
Из местных пород деревьев мастера изготовляли мебель, посуду, телеги, сани, бочки, кадушки. Было хорошо налажено шорное производство: хомуты, сёдла, узды, кнуты, плети и т. д.
   Гончарные мастера в основном проживали на Кочариной горе. Там было пять гончарных мастерских, где изготовлялись горшки, латки, чашки, кружки, детские игрушки.
   Крестьяне, не оставляя хлебопашества, занимались плотничеством и столярничеством, изготовляли веялки, молотильные агрегаты. Зажиточный крестьянин Морозов имел маслобойный завод, где производилось в основном льняное и конопляное масло. Сливочное масло получали посредством сепараторов и отправляли через маслоприёмную контору в Курган.
    Среди прочих производств выделялись мельницы. Вокруг Куртамыша было 19 ветряных мельниц. Паровые мельницы в Куртамыше построили Широнин С.П. и земский начальник Бронских (последняя, затем перешла к Владимирцеву).
    В рассматриваемое время Куртамыш славился своими промышленными заведениями, пусть небольшими, но предоставлявшие весь перечень услуг населению. В Куртамыше работали: 6 маслобойных заводов, 23 пимокатных мастерских, 2 слесарных и одна столярная мастерские, 2 дегтярных завода, 2 салотопленных завода, мыловаренный завод, 4 кожевенных мастерских, 15 овчинных мастерских, 2 клееваренных завода, свечной завод, чулочная мастерская, шорная мастерская, 4 жестяночных мастерских, 2 меднолудных мастерских, 2 гармонных мастерских, 5 шапочных мастерских, художественная мастерская, 23 завода по производству кирпичей и гончарной посуды, пивной завод Штейера, пряничный цех Попова, переплётная мастерская Комарова, типография Лебедевых. В с.Куртамыш всегда можно было найти кузнецов, портных, швей, стекольщиков, часовщиков и т.д.
    Перед революцией в с.Куртамыш открыла своё представительство мануфактурная компания «Зингер».
    Каждую субботу в Куртамыше бывал большой базар, на который из соседних сёл и деревень съезжались покупатели и продавцы с продуктами своего труда. Кроме еженедельных базаров проходили 5 больших ярмарок: Крещенская, с 1 по 6 января, а накануне её проходил большой конный торг, куда пригоняли несколько сот лошадей со всей округи; Мясновская - семидневная, за неделю до Великого поста; Благовещенская, с 18 по 25 марта; Петровская, с 15 по 29 июня; Ростовская, с 14 по 21 сентября.
    Говоря о торговых заведениях, нельзя не упомянуть о двух казённых винных лавках, открытых в 1895 году и одной пивной. Попечительство народной трезвости в ноябре 1896 года открыло чайную, где за 3 коп. подавался чай и 2 куска сахара.
    В 1896 году было сооружено пожарное депо с каланчёй, но дежурство было только в летнее время. В этом же году открылась почта, и было оборудовано телеграфное сообщение через станцию Мишкино.



1.12. Земледелие, скотоводство и буржуазные преобразования в сельском хозяйстве в конце 19 - начале 20 веков

    Началом преобразования в сельском хозяйстве России послужил манифест, подписанный 19 февраля 1861 года императором Александром II, «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей и обустройстве их быта». Этим документом была дарована свобода крепостным крестьянам, давалось право свободного владения землёй.
    В Зауралье крепостных крестьян, по сравнению с государственными, было ничтожное количество. Поэтому буржуазные преобразования в Зауралье начинают внедряться на 20 - 30 лет позднее, чем в Европейской России. Это видно из документа от 1 января 1874 года, где производитель работ В.Вихлецов составил владенную запись крестьянам с.Куртамыш Куртамышской волости Челябинского уезда Оренбургской губернии. В этой записи сообщалось: «…в с.Куртамыш числиться 534 души крестьян, которые владеют 8244,8 десятинами земли, состоящей в общинном уравнительном по числу ревизских душ пользовании селения, за что крестьяне обязаны вносить государственной оброчной подати со всего селения 1884 руб. 45 коп. и были ответственны круговой порукой в исправном взносе причитающейся с них оброчной подати».
    Правом пользоваться и владеть землёй государство по-прежнему делегировало только общине, но в действительности реальным распорядителем земельных наделов в Зауралье были крестьяне, которые, основываясь на принципе старозаимочности, как бы унаследовали наделы отцов и дедов, при этом они её брали и сдавали в аренду, меняли, а в редких случаях покупали и продавали. Ни одно хозяйство не пользовалось тем количеством земли, какое полагалось ему по общинной развёрстке. Государство практически не имело реальных и эффективных рычагов борьбы с самоуправством крестьян.
    12 июня 1886 года вышли в свет мнения Государственного Совета «О преобразовании оброчной подати бывших государственных крестьян в выкупные платежи». Данное положение давало возможность крестьянам и общинам выкупить у государства землю за 43 года, выплачивая ежегодно определённые, фиксированные суммы.
    Куртамышская община незамедлительно этим воспользовалась, отдав в аренду на 12 лет торговые лавки на площадях Петропавловской и Соборной курганскому купцу М.Дунаеву, а на вырученные деньги выкупила у государства в свою собственность землю в размере 8349 десятин.
    К концу 19 века зауральские крестьяне, чтобы ликвидировать чересполосицы, а также, чтобы не терять удобренные пахотные земли при грядущем переделе, начинают выходить из общин. Так, 10 сентября 1893 года, производитель работ по составлению и выдаче крестьянам владенных записей, Н.Андреев, в присутствии члена по крестьянским делам Челябинского уезда, Белоусова, волостного старшины П.Павлова и сельского старосты с.Куртамыш, Л.А.Иванова и сторонних наблюдателей, вручил крестьянину, проживающему в с.Куртамыш, Л.Лямкину владенную запись «…на предоставление в его постоянное пользование земельный надел, вымежеванный из казённой оброчной статьи Кочаринской и составляет 5 десятин в одной сплошной площади». Ежегодная сумма выкупных платежей составили 2 руб. 28 коп., которые Л.Лямкин был обязан выплатить до 1 января 1935 года.
    Выходили из общины не только отдельные хозяева, но и целые семьи. Например, 19 мая 1899 года семье Ожгибесовых, где «…числиться мужского пола 3 души крестьян, которые имеют 17,5 десятин различного качества земли…», была вручена владенная запись, по которой ежегодная сумма платежей составляла 6 руб. 84 коп., и они были обязаны вносить её «…в узаконенные сроки по 1 января 1941 года».
    Часть крестьян стремилась продать свою землю, но этим в основном занимались «не способные к труду или те крестьяне, хозяйство которых давно расстроилось и которые живут батраками, или же люди кругом зажатые в долгах.  Но печальнее всего то, что деньги, полученные от продажи земли, тут же пропивались….Душевые наделы продаются за гроши».
    Но были и те, кто скупал землю. Хотя официально было запрещено скупать в одни руки более 6 наделов, но на практике, желающие купить более этого оформляли покупки на родственников или подставных лиц.  Так, к революции 1917 года, некоторые крестьяне сосредоточили в своих руках сотни и даже тысячи десятин земли. Например, купец Войнов владел 3749 дес.земли, куртамышане Каковых и Гомзяков В.М. - 2549 дес. и 1010 дес. соответственно. Печёнкин в с.Нижнее хозяйствовал на 1708 дес., а Бурнашов из с.Закоулово - на 728 дес. В селе Каминское богатыми землевладельцами были крестьяне Мокеев и Белослудцев - 1469 и 635 десятин соответственно. В с.Долговка не было равных Толстых, обладавшим 800 дес. земли.
    Обрабатывали эти земли наёмные работники, на селе их называли батраки. «Обувь, харчи, одежда летняя и зимняя - хозяйское. Плата от 1 до 2,5 руб. серебром в месяц, т.е. 12 - 30 руб. в год». Работники нанимались и посезонно, например, жать хлеба, оплата шла по 15 коп. за сутки, или по 2,5 руб. за 10 дней, «если хлеб густ». Так, например, в урожайные годы в Камышевской волости из 1054 дворов, наёмными работниками, от 1 до 10 человек, пользовались 970 дворов. Следует отметить, что капитализация сельского хозяйства, возросшая его товарность, не являлась закабаляющим фактором для батраков. Невысокая оплата труда преобладала над дешевизной жизни, и после 5-10 лет работы, любой батрак мог завести себе хозяйство.
    В условиях относительного «земельного голода», обозначивовшегося в Южном Зауралье в конце 19 века, повсеместное распространение принимает трёхпольный зернопаровой севооборот. В Куртамышской волости чаще всего он выглядел следующим образом:
1.    паровое растение /озимая или паровая рожь, яровая пшеница,
2.    овёс, просо, гречиха и т.п.,
3.    пар.
Но беднейшее крестьянство, испытывая постоянную нужду в хлебе, севооборота не соблюдали. Они сеяли на паровом поле вслед за пшеницей овёс до тех пор, пока земля не переставала возвращать семена.
    Для обработки земли к традиционным сохам прибавились сабаны. Последние представляли собой грубые, грузные орудия, при работе с которыми впрягали от 2 до 5 лошадей. Плуги использовались системы Рухалдо, Сакка, Эккерта, Камско-воткинского завода, а также кустарные уральских мастеров. В последнее десятилетие 19 века стали входить в употребление такие земледельческие орудия, как сенокосилки, молотилки, соломорезки.
    Основной причиной недостаточного распространения машин и усовершенствованных орудий была их дороговизна. Кустарный плуг стоил 7руб., фабричный - до 30 руб., молотилка - до 170 руб., двадцатисильный трактор стоил 8 тыс.руб.
    К началу 20 века структура посевов постепенно меняется; в первую очередь, уменьшаются площади под посевы ржи и увеличиваются под посевы яровой пшеницы. Это стало возможным из-за постепенной втянутости крестьянских хозяйств Южного Зауралья в систему рыночных отношений и подчинённости этих хозяйств законам развития и функционирования товарного рынка не только с Европейской России, но и с Западной Европой. Так, например, в неурожайный 1911 год в Курганском округе было собрано всего 1 млн. 250 тыс. пудов зерна, а со станций Сибирской железной дороги, расположенных в пределах этого округа, было отправлено в Европейскую Россию более 1 млн. пуд. зерна.
    В скотоводстве, с развитием в начале 20 века маслоделия, произошли коренные преобразования; вместо лёгких загонов крестьяне начали строить тёплые помещения, включать в кормление концентрированные корма. Это давало впечатляющие результаты; даже малопродуктивный скот на 40% увеличивал надои, а доход на одну корову увеличивался в 4 раза. В 1907 году в Кургане был создан Союз Сибирских маслодельческих артелей, благодаря чему в 1913 году из Курганского округа было вывезено около12,5 тыс.тонн экспортного масла. Крестьянский двор, поставлявший масло, получал от маслоделия около 90 руб. в год чистого дохода.
    К концу 19 века крестьяне стали выращивать овощи не только для себя, но и в «промысел». Преимущество отдавалось огурцам, моркови, свекле, капусте и редьке. Садов по-прежнему было мало. Население культивировало малину, калину, смородину.
    Существенную роль в пропаганде агротехнических знаний играл куртамышский участковый агроном Акиньшин. В зимнее время он проводил беседы с демонстрацией «световых картин», отснятых на опытных государственных участках. Акиньшин организовал сельскохозяйственную выставку. На ней были представлены увесистые корнеплоды, двухфунтовая картошка с участка, удобренного древесной золой, свиноматка, в полтора аршина длиной и в тридцать пудов живого веса с месячными поросятами и другой породистый скот. Благодаря ему вокруг Куртамыша начали появляться опытные участки с различными агротехническими новшествами, с удобрением полей навозом и минеральными туками, посевы вики с овсом на корм, - что увеличивало разнообразие кормового запаса крестьянских хозяйств для возрастающего поголовья скота и птицы.
    И так, мы видим, что земледелие и скотоводство оставались главными отраслями крестьян Куртамышского уезда во второй половине 19 - начале 20 веков, однако их значимость для отдельного крестьянина и для народного хозяйства края в целом за эти шестьдесят лет существенно меняется. Периодические неурожаи делают земледелие, по меткому выражению крупного исследователя Сибири А.А.Кауфмана, «…чем-то вроде азартной игры, в которой можно много выиграть, но ещё гораздо больше - проиграть». С другой стороны, скотоводство начинает выходить на видное место в качестве второй по важности и сравнимой по доходности отрасли крестьянского хозяйства. Капиталистические отношения во второй половине 19 - начале 20 веков находились ещё на первом, зачаточном этапе своего развития. Они ещё во многом переплетались с патриархальными, добуржуазными формами производственных отношений.
   История Куртамышского района       Послевоенный Куртамыш      Статьи и отклики       Истории наших семей                                                                           История