По зёрнышку
       Захар ещё весной 95-го сориентировался – не глуп был – смекнул, что колхозной жизни приходит конец, и махнул в город искать подходящее место. Оглядеться надо было, покумекать, где голову прислонить, доброе место работы найти, такое, чтоб на долгие годы вперёд служило, а не скакать зайцем. Не день и не два провёл он в поисках, пока не натолкнулся на лесоторговую базу, которую полгода назад приобрёл бывший её директор Сергей Иванович Разумов. Лихое всё-таки было время – 90-е годы! Директора фабрик, заводов, предприятий всякого ранга и всякого профиля или просто невесть откуда взявшиеся «деловые люди» с большим карманом нередко становились  владельцами, скупая их на корню по смехотворной цене. Откуда что взялось? Вроде бы, все были государственными служащими и вдруг в одночасье стали бизнесменами, владельцами частной собственности. Да какой! Шахты, рудники, угольные разрезы и алмазные копи, электростанции и машиностроительные гиганты враз превратились из государственной собственности в частную. Что ж, «если звёзды зажигаются в небе, значит это кому-нибудь нужно». Стало быть, и эта, названная народом «прихватизация» была нужна кому-то там, наверху, сам народ её бы никак не придумал и, уж тем более, не допустил.
        Вот и Сергей Иванович сумел прибрать лесоторговую. Заглядывая далеко вперёд, рассчитал, что скоро, очень скоро разбухнут карманы кой у кого ещё более  и тогда их владельцы, досыта нажившиеся при  социализме, захотят иной жизни – райской, шикарной. Головастый был мужик, хоть и молодой, едва за тридцать. Предусмотрел, что будут эти «деловые» из «хрущёвок» перебираться в частные дома-дворцы. За ними потянутся те, что помельче, да и рядовой обыватель отставать не захочет, начнёт что-то подправлять, обновлять. Т тут такое строительство развернётся – небу жарко станет! А что в строительстве главное? Лес! Это брат такой козырь, что любую масть покроет. На базе на момент её покупки была тысяча-другая кубов, но это так, на первое время, их скоро не будет. Известно, что и море можно ложками вычерпать, всё зависит от величины моря и от количества ложек. Ложек, кажется, будет достаточно, а вот море за счёт впадающих рек и ручейков надо будет постоянно пополнять. Вот и вложил Сергей Иванович первые доходы не в намечающуюся шикарную жизнь, а опять же в лес. Все лиственные и хвойные в округе стали его собственностью. Потом, когда руки стали длиннее за счёт шелестящих бумажек, и в соседних районах взял в аренду несколько лесничеств. Правда, при заключении договора на аренду было взято обязательство – исключительная необходимость лесовосстановительных работ – но это, как говорится, дело второе, сначала надо древесину вывезти, место для этих самых посадок приготовить. И повезли лесовозы нескончаемым караваном на базу то, что сто и более лет стояло и радовало людей, обеспечивая их ягодами, грибами и чистым воздухом.
         Захар попал сюда совершенно случайно, искал место, зашёл и на базу. Видит: шестеро грузчиков машину доской обрезной грузят, рядом десятник, отпускающий материал, стоит  с блокнотом да карандашом, подсчёт ведёт. Не сунешься с расспросами – занят. Постоял Захар в сторонке, машинально в уме отмечая, сколько погрузили, а когда закончили, подошёл к десятнику и поинтересовался, нет ли работы.
       - А вон хозяин идёт, у него и спрашивай.
Подошёл высокий, молодой, с ходу спросил:
     - Погрузили?
     - Эту закончили, Сергей Иванович, сейчас ещё две зайдут.
     - Куда материал?
    - В Ясное.
    - Сколько отпустил?
   - Как обычно, Сергей Иванович, пять кубов. Присылают « газоны», вот с ними мучишься. Слали бы « камазы» с прицепом – на один рейс всё взяли бы, а так только пять ку…
     -Шесть с половиной, - вмешался в разговор Захар. – Неверно ты, друг, посчитал, шесть с половиной в кузове, а не пять.
Десятник захлебнулся на полуслове, а хозяин, повернувшись к Захару, резко спросил.
       - Кто такой? Откуда знаешь, что шесть с половиной?
От резкости его Захар сначала растерялся, но, понимая,что от ответа его, может быть , зависит будущая работа, ответил твёрдо:
     -Зашёл узнать, нет ли работы. А про кубатуру знаю, так как в колхозе много лет строительной бригадой руководил.
     - Врёт он! – зашёлся в крике десятник. – Ни хрена он не знает! Пять кубов нагружено! Пять!
    -Заткнись!  - оборвал хозяин и к Захару – Идём к машине, докажи, что не пять.
Подошли.
       - Смотрите и считайте сами. Доска обрезная, четырехметровка, тридцать восемь штук в куб. В пяти кубах сто девяносто, а здесь двести пятьдесят штук – шесть с половиной кубов. Я этого материала перевозил немало, когда мы стройку в колхозе развернули: и фермы, и производственные помещения, и квартиры – везде лес нужен был.
Но хозяин уже не слушал его.
       - Иди со мной, - повернулся он к десятнику, потом к Захару, - ты тоже со мной.
Шли молча, только десятник, приотстав, буркнул Захару:
     - Выслужился? На моё место хочешь? Погоди, я тебя ещё достану.
В офисе, как теперь называлась прежняя контора, хозяин отдавал распоряжения:
     - Базу закрыть, отпуск материала прекратить. Сейчас ревизия.
И снова к десятнику:
     - Как за недостачу будешь расплачиваться? Добровольно или ребят подключить?
Тот молчал, уткнувшись глазами в пол, потом  пробормотал едва слышно:
    - Расплачусь…Сам...
    - Смотри. Срок – до пяти вечера, потом я счётчик включу: на второй день – в двойном размере, на третий – в тройном. – И опять к Захару: Зайди ко мне.
В кабинете, усевшись за стол, молча показал на стул. Захар сел.
      -Ищешь работу, стало быть. Десятником пойдёшь?
Захар уже предполагал, что такое предложение будет, потому ответил смело, без увёрток:
    - Пойду.
    - Воровать будешь?
Захар засмеялся. Он понимал, что хозяин положил на него глаз, что десятник нужен ему и нужен немедленно, так как пиломатериал надо отпускать, и ответил даже резковато:
    - Воровать? Это не от меня зависит.
    - А от кого?
    - От вас. Если зарплата будет соответствовать, на воровство не потянет. Человек тогда за работу зубами держаться будет, побоится потерять её, ему это воровство даже во сне не будет сниться. У нас ведь чаще всего почему воруют?  Да потому, что семью кормить надо, а зарплаты только на хлеб-соль хватает. А тут семья, тут детва донимает. Нынче вон даже рожать перестали, потому как кормить-одевать шансов не хватает. Раньше я на сторублёвую зарплату всю семью содержал, а сейчас на эту сотню только рукав от фуфайки купить можно.
    -А ты философ! Выходит, если я тебе буду платить вдвое против Игната, обойдёшься без воровства?
    - Да уж будьте спокойны, ни одна доска не пропадёт. Правда, я не знаю, сколько он получал, но вдвое – это серьёзно. Я согласен.
Захар встал. Поднялся и хозяин.
    А коль согласен, сейчас ревизия и передача, будешь принимать. Завтра твой сменщик будет отпускать с утра, твоя смена с четырёх. Отпуск у нас с восьми утра до двенадцати ночи без обеденных перерывов, и всё равно не успеваем, у ворот иной раз по несколько машин остаётся.
Захар даже запнулся в словах:
    - Какой сменщик? Это, выходит, я не один буду отпускать, а ещё и с напарником? Не-е-ет! Так я не согласен. А если этот напарник такой же, как Игнат? Он воровать будет, а отвечать вдвоём? Не-е-ет! Так не пойдёт! Уж если я приму, так и отвечать за каждую доску, за каждую горбылинку буду один, полностью, а чужие грехи брать на душу не согласен. Вот они у вас оба работали, наверняка, оба крали, а за недостачу сейчас весь спрос с Игната будет. Буду один, стало быть, весь и ответ мой.
    - Интересно картина! Как это ты по шестнадцать часов каждый  день работать будешь? На сколько тебе твоего героизма хватит?
    - Как работать буду – увидите. За двоих да при двойной оплате -  Вам вернее меня работника не найти.
   - А ты, брат жаден до денег – это плохо.  Это первый признак будущего воровства.
    - Нет, Сергей Иванович, не до денег я жаден, а до ответственности своей, привык за дела свои отвечать по полной. А что о деньгах, так коль за двоих работать буду, то и оплата за них, а двойную вы сами назначили , и я вам верю.
      Вот так и стал Захар Осипович десятником на лесоторговой безе. В первое утро пришёл он на работу часов в семь. Ещё ночью, а спалось сегодня плохо, обдумал подробненько, как завтра к работе приступит, но следовало на месте ещё раз прикинуть ночные задумки. Машину грузили шестеро. Он решил разделить их по три человека и грузить сразу две машины. Некогда будет тогда ребяткам сигаретки из кармана доставать, дай Бог только успеть водицы глотнуть. За день, за две смены, это даст дополнительно несколько машин, и не будут шофера у ворот в кабинах ночевать. Штабеля пиломатериала были уложены вразброс, где только было свободное место. В этом тоже Захар усмотрел непорядок и решил отдать приказ крановщику укладывать их в ряд, выстраивая, словно солдат на смотру. На территории между штабелями было раскидано множество обломков досок и горбыля – подкладывали под колёса. На подъездных путях продавлены колеи, и машины в ненастную пору, наверное, буксовали в них, продавливая ещё больше. У сторожки сиротливо приткнулся к стене трактор-гусеничник с бульдозером.
    Подошёл охранник, поздоровались, закурили по сигаретке. Захар кивнул на трактор:
    - Не знаешь, этот жеребец на ходу?
    Наверное, - зевнул тот. – Этой зимой работал на нём один хмырь, да запил как-то прямо тут, на работе. А тут Сергей Иванович как раз заявился и в ту же минуту приказал трактор поставить, а хмыря за ворота без всякого расчета. Бульдозер подъезды для машин в снегу чистил, а вторую половину зимы тут шофера крепко помучились. А ты что, тракторист?
Захар кивнул.
      - Я, дружок, и ткец, и жнец, и на дуде игрец. В колхозе работать – лучше десять специальностей иметь. Давай открывай, буду ставить машины под погрузку, сразу две.
Подошедшие грузчики, узнавшие о его решении разбить их на две группы, подняли бунт.
      -Ты что, старшой? Мы всегда машину кучей грузили , и то досыта хватало. Не одну ведь нагрузить надо, а целый день эти доски в руках нянчим.
Пришлось показать ребяткам, коли они забыли, что новая метла всегда  лучше метёт, чтоб с первого раза знали: слово десятника – закон, а возражения свои по приходу на работу пусть за воротами оставляют.
    Вы пришли работать и хотите заработать – я даю эту возможность. От чего у вас зависит получка? От количества погруженного. Грузите, как сказал, а вечером сами увидите, увеличится или нет ваш заработок. Это раз. Если кто с этим не согласен – свободен, не держу. Я готов уволить всех несогласных, а вместо них через полчаса приведу сюда бригаду таджиков, и они прекрасно будут работать даже за меньшую плату. Их на вокзале не одна сотня, и вы это прекрасно знаете. Так кто не согласен?
      Грузчики молчали. Встали машины под погрузку, началась работа, обычная, повседневная. Усмехался Захар, радовался своей сообразительности, уже представлял, что вечером у ворот не останется ни одной машины, и догадывался, что для Сергея Ивановича известие это бальзамом будет. Первая машина готова…вторая… На следующем заходе Захар назначил в группах старших, а сам направился к трактору. Тот действительно оказался исправным и загудел через десять минут. Обрадованный, он заглушил двигатель и вернулся к месту погрузки – точность учёта прежде всего. В двенадцать приказал закрыть ворота.
    Вот что, парни, У вас обеденного перерыва до этого дня не было, на ходу ели. Сейчас будет, короткий, пятнадцать минут, но будет. После этого сорок пять минут на подборку  вот этого хпама. Собирать всё, что под ногами в одну кучу. Здесь и вам , и второй смене хватит.
       И опять грузчики заворчали:
-У тебя что, старшой, что ни час, то новые придумки? Мы же за погрузку получаем, а не за уборку территории. Если тебе надо, введи должность дворника, а за спасибо гнуть спину – мы не дураки.
Это Захар предусмотрел, потому на сей раз решил действовать не приказом, а убеждением.
-Вы сегодня утром со мной были не согласны. Так ведь? А теперь посчитайте, сколько машин вы грузили до двенадцати вчера и сколько сегодня. Есть разница в заработке? Так о чём вы спорили? Я отрываю вас от погрузки на час, зато вы нормально, сидя, поедите и сорок пять минут будете на уборке, это время будет оплачено так же, как на погрузке. Так что за шум? Вы что, бабы базарные?
- Погоди, Захар Осипович, - поднялся один с сутунка, - мы же об оплате за уборку не знали. Мы думали, ты нас уже совсем оседлать хочешь и кнутом погонять. Не обижайся. Извини. Сделаем. Только за это время сделаем немного.
-  А я и не надеюсь на это. Вы немного, да вторая смена немного, так за два-три дня у нас тут будет, как у доброй хозяйки в горнице. А об обиде отвечу так: сам всю жизнь работягой был, а потому работягу никогда не обижу и никому в обиду не дам. Погодите, мы с вами ещё большими друзьями будем.
    Заулыбались парни, повеселели, дружно взялись собирать разбросанные, кой-где вдавленные в землю обломки. Нет, не включался в эту работу Захар, как и в погрузку: он десятник, не его это дело, его орудие труда – блокнот да карандаш. Он вымерял шагами площадку, размечая, где и как улягутся новые штабеля, между ними оставить проходы для машин, чтобы материал грузить сразу в кузов, а не подтаскивать. Внимательно рассматривал, как и де будет выравнивать площадку бульдозером. Да мало ли забот у десятника! Вся база под его доглядом, кроме половины с кругляком, вот и думай, как из неё горницу  устроить. В дальнем углу двора наткнулся на огромную, кубов на полсотни, кучу вершинника, пригодную только на дрова, а за ней в дощатой сараюшке стоял долбаный-передолбанный « Кировец». Вот это богатырь! Что же ты без дела стоишь? Обошёл кругом – вроде бы, всё у него на месте. Может быть, тоже на ходу, Это же такой помощник! Сделай к нему подъёмник и поставь на погрузку – целую бригаду заменит, а работать будет только один человек – тракторист. Вот бы этот козырь выложить хозяину! Если даже неисправен это богатырь, в обмен на увольнение всех грузчиков даст хозяин денег на ремонт. Даст! Выгода тут будет немалая. В углу сараюшки лежала ещё какая-то куча, но рассматривать её не было времени.
     - Вторая смена, узнавшая от первой о Захаровых изменениях на погрузке, не ворчала, а принялась за работу с таким рвением, что часа за два-три до конца смены за воротами не осталось ни одной порожней машины. Захар объяснил парням новую задачу, перевёл их на уборку двора, и к концу смены всё, что он думал сделать в перерывах за три-четыре дня, было закончено. Огромная куча ломаных досок, горбылей была похожа на египетскую пирамиду.и хоть занимала не мало места, Захар посматривал на неё любовно. Теперь можно поставить рядом циркулярку-времянку, испилить это на дрова и увезти на окраины. Коль недорого запросить, владельцы частных домов с руками оторвут. Вот тебе и деньги на ремонт тракторов, и у хозяина клянчить не надо. Только разрешение спросить надо, без спроса такие дела не делаются, не в своём дворе. А если и с вершинником, который в углу горой лежит, это же сделать – денег на горючку на всё лето хватит и останется. Шут его знает, почему, но проснулась в Захаре такая хозяйственная жилка, и смотрел он на всё это как на своё, рассчитывая, приглядывая, что ещё можно сделать и как лучше. Привыкший прежде, на колхозной работе, делать всё на совесть, из-за чего нередко ссорился с работниками стройбригады, он и на новой работе старался сделать всё хорошо, чтобы с первого дня заслужить одобрение нового хозяина, показать себя, не дать усомниться в обещанном. Правда, тот за целый день ни разу не показался на площадке, не посмотрел на работу новоявленного десятника, или занят был настолько, или решил дать возможность новенькому освоиться, самостоятельно побарахтаться первый день, проверить, на что он способен.
     А сам Захар результатами первого дня был доволен сверх всякой меры: мужики его признали, порядок на территории он начал наводить, дополнительные резервы нашёл и, чем завтра будет заниматься, наметил. Так что, добравшись до постели, положил голову на подушку и, словно провалившись в глубокую яму, уснул крепким освежающим сном.
   Хозяин и завтра не показывался на территории. Вторая смена работала давно. Приходили, грузились и уходили машины. Сам Захар уже который час утюжил бульдозером площадку, заравнивая продавленные в земле подъезды и прерываясь всякий раз, чтобы отпустить очередную машину. Пересчитать материал в кузове – это отнимало немного времени, этим занимались назначенные в каждом звене старшие. Ширина кузова не менялась – не резиновый, а высоту слоёв, чтобы не считать их количество, Захар замерял метром, Зато теперь он не стоял у машин, отмечая в блокноте каждую погруженную доску. Ни в одной машине не было лишней и не было недостачи, на которую мог бы обидеться заказчик.
    В течение дня не раз появлялся на площадке невысокий старичок, внимательно окидывал взглядом погрузку, останавливал взгляд на ползающем бульдозере и исчезал. На перерыве Захар спросил одного из грузчиков, кто это такой, и  в ответ услышал:
      -Холуй хозяйский. Цербер! Бухгалтер его, правая рука. А для нас это пёс, высмотрень, ходит, высматривает всё, потом хозяину доносит, а тот потом с нас шкуру снимает.
«Вот как! - подумал Захар. – Забавный старичок! Это, стало быть, глаза и уши хозяйские в его отсутствие и главный хранитель хозяйского кармана. Что ж, с этим Цербером, пожалуй, стоит дружбу завести, потому как, чтобы хозяйская собака на тебя не лаяла, её надо по шерсти гладить.
   - Как зовут его?
   -Иван Степанович. Зачем тебе это?
   -Для пользы дела.
Когда через час-другой старичок появился снова, Захар остановил трактор, Заглушил и шагнул навстречу.
    -Доброго здоровья, Иван Степанович, - приподнял он фуражку за козырёк.
Старичок прищурился, взглянул на Захара из-под мохнатых, по-молодому чёрных бровей и, косовато усмехнувшись, ответил:
    -Ишь ты, и имя-отчество узнал уже. Доброго и тебе.
    -Так ведь, Иван Степанович, давно заведено, что начальство своё по имени-отчеству знать надо.
    -Что ж ты тогда к начальству целый день не подходишь? Я  пятый раз на площадке, а ты только что соизволил. Плохо, видно начальство уважаешь, признавать не хочешь, коль сам начальником стал.
    -Ну что вы, Иван Степанович, начальство уважать меня ещё родители учили. А что не подходил, так пока не посмел, а потом работа видите у меня какая, на минуту не оторвёшься. Сейчас вот перерыв начинается, время появилось, да и нужда приспичила, совет нужен человека бывалого. Сами знаете,  как говорят: « Не спрашивай старого, а спрашивай бывалого». Не откажите.
Старый снова прищурился на Захара, криво усмехнулся:
      -А ты, я смотрю, хитёр! И в чём же твоя нужда? Что за совет тебе нужен?
Уселись на лежащее неподалеку бревно. Многое выложил Захар из своих задумок и о каждой спрашивал, как лучше сделать. Рассказал, как надумал площадку в горницу превратить, чтоб чисто было тут да по порядку всё расставлено, но надо бы уж если не щебёнкой, так хотя бы шлаком потолще усыпать, чтоб машины не вязли да не буксовали. А где его взять? О том, как вокруг базы создать надёжную изгородь, чтоб не только проезд, но и проход был лишь через проходную, а то сейчас через дыры уж если не на грузовой, то на легковой ездить можно. Говорят, соседнюю нефтебазу сносить будут, а вокруг неё забор из бетонных плит. Вот бы их сюда! Но кто там с ним разговаривать будет, если он поинтересуется? О том, что по углам базы прожектора поставить надо, чтоб вся территория по ночам была как на ладони. Многое рассказал, но умолчал о кучах дровяных, о «Кировце» не сказал ни слова. Пришла ему ещё одна добрая мысль уже во время разговора, но и о ней не обмолвился он старику, решил попозже обо всём этом «самому» рассказать, чтоб узнал он об этом от него, а не от посредника. Пусть видит сам Захарово усердие. Не только многое выкладывал он, но и старался говорить горячо, убедительно, доказывая, почему так делать надо, а не иначе, не так, как до него было. Старик не перебивал, слушал молча, но видно было, что очень внимательно, видимо, продумывая что-то по ходу рассказа, что-то просчитывая. И лишь когда Захар закончил, не преминул вставить шпильку:
-Широко шагнуть хочешь. А не боишься, что штаны лопнут?
Но и Захар ответил на это ещё решительнее:
-Иван Степанович, вы посмотрите, разве я что-нибудь невыполнимое предлагаю или во вред базе? Может быть, вы думаете, что я себе выгоду ищу? В чём она? Вот вчера по -другому мужиков на погрузке расставил – в ночь у ворот ни одной порожней машины не осталось. И не только машины все загрузили, но и территорию от ломи успели вычистить, а я сегодня бульдозером её в порядок привожу. Машины по ней в сухую погоду как по асфальту гулять будут. Новые штабеля сейчас крановщик укладывает так, что машина встанет – погрузка с двух сторон возможна, всё это только на пользу. А совета хочу у вас спросить такого: вы на базе, я думаю, много лет работаете, может быть, подскажете, что ещё надо сделать для пользы дела. А то у меня шарики за винтики зацепились, не крутятся, больше ничего придумать не могу. Вот это раз. А второе – помощи прошу. Всё, что задумал, требует труда и главное – оплаты, затрат: дарового труда сейчас нет, время коммунистических субботников прошло. Вы финансовый король, без вас ни одна копейка не расходуется – вот и прошу – помогите финансами. Не откажите и в советах.
    Всё так же молчал старик. Замолчал и Захар – выдохся. Наконец услышал:
-Думал, ты хитришь, выгоду ищешь. Сейчас вижу, что взялся за дело всерьёз и помощи всерьёз просишь. Вот мой ответ: шлак не ищи, его вон на ТЭЦ горы, а я попробую договориться. О плитах на забор – тоже не твоя забота. Сказал о ликвидации нефтебазы – спасибо, я и не слышал до этого. Сам туда я соваться не буду – не моя это забота – скажу Сергею Ивановичу, пусть он эту задачу решает. А мысль добрая – ещё тебе одно спасибо. О прожекторах – тоже дело нужное, давно уже разговор был, напомню хозяину. Теперь о деньгах. Не такие уж тебе суммы нужны, чтоб его беспокоить, эту задачку я и сам решу. Вот, пожалуй, и всё, что могу ответить.
      Парни догружали машины, и Захар поднялся.
-Ну, Иван Степанович, большое спасибо вам за советы, постараюсь их выполнить. Впредь, может быть, не однажды к ним придётся – не откажите. А сейчас извиняйте, считать надо да отпускать машины.
Старик протянул руку.
- Будь здоров. Надобность будет – забегай, потолкуем ещё. А совет, пожалуй, ещё один дам – не распыляйся, не хватайся за несколько дел сразу. Взялся за дело – доведи до конца, потом за другое берись. Тогда и результат виднее будет.
Ушёл. Захар облегчённо вздохнул: первый раунд он, кажется, выиграл.  Если в дальнейшем этого финансового короля удастся превратить в надёжную опору – это была бы великая победа. Знакомых у него в округе – пруд пруди, потому как на этой базе жизнь просидел, со всеми договориться может, а толкнись куда сам – от ворот поворот. После старика надо подход и к «самому» найти, выложить перед ним оставшиеся козыри, только не враз, по одному, пусть и тот увидит его усердие. Главные вопросы всё равно через него решать, значит, надо найти эту лазейку, воротца махонькие, чтоб к хозяину в душу влезть, доверие его завоевать полное. Ласковый телёнок всегда двух маток сосёт.
      К вечеру, отогнав бульдозер к сторожке, Захар огляделся. Вся территория, не занятая старыми штабелями, была выровнена, как армейский плац, и на ней стройными рядами устанавливались сегодняшние. Завтра закончится погрузка старых, и ту площадку он отнивелирует так же – первая задача будет выполнена. Погоди-ка, а это что? Это что ещё за номер? Захар увидел, как один из парней-грузчиков, толковавший до этого с шофёром уже нагруженной машины, снова подошёл к штабелю и одну за другой отправил в кузов ещё несколько досок, тщательно выравнивая их наверху. После этого оба зашли за машину. Поня-я-тное дело! На пиво решил заработать! Я тебе сейчас заработаю! Я тебе так заработаю, что у тебя и на пустую тару не хватит. Этого парня он заметил ещё вчера по знакомому запаху, да и сегодня утром от него несло изрядно. Отпустив первую машину, Захар  подошёл к этой и по-армейски скомандовал:
    -Все ко мне!
Грузчики подходили, недоумённо переглядываясь: « Опять старшой что-то новое придумал». Подошёл и шофёр, пртяггивая накладную:
  - Подпиши, Захар Осипович, ехать надо.
  -Успеешь, через пять минут поедешь.- Повернулся к парню. – Ты пиво любишь? – Тот молчал, хлопая глазами, не понимая, о чём разговор, потом заулыбался:
    - Кто его не любит? Укажи мне такого, я его в рамку вставлю и на улицу, пусть люди любуются.
    -Любишь, значит? И решил сегодня на пивишко слевачить? А ты знаешь, на ком эти доски числятся, что ты продал? Зна-а-а-ешь – на мне, и за недостачу буду платить я. Что же ты, любитель пива, ко мне в карман лезешь? Почему на свои не пьёшь? Да потому, что выпить хочешь, а свои жаль. – Парень стоял, не поднимая глаз. – Сколько ты ему заплатил? Шофёр, понявший разоблачение, негромко назвал сумму. – Так вот моё решение: завтра, когда за материалом приедешь,  твой кузов должен полон шлаку быть, Свалишь вон там, а потом под погрузку, И так три раза. Не сделаешь – можешь не приезжать. Где шлак возьмёшь – дело твоё. А ты, продавец, - повернулся к парню, - лезь в кузов, сбрось лишнее, а потом садись к покупателю в машину и кати на все четыре.
      -Прости, Захар Осипович, - заикнулся, было, парень, но Захар отрезал:
   -Я всё сказал, воров не держу.
Никто из грузчиков не сказал ни слова, так молча и по местам разошлись. Не раз потом возвращался в мыслях Захар к своему решению – правильно ли сделал – и всякий раз приходил к одному – правильно, другим наука. А в голове уже царапалась другая мысль – старинка это, ручная погрузка, так ещё наши деды грузили, сейчас другое время – механизация. Отвыкать надо от ручной погрузки, отказываться. Механизм нужен, тогда все грузчики будут без надобности. Ещё раз побывал в сараюшке, что в углу двора, ещё раз обошёл «богатыря», в кабину залез – нет, вроде бы всё на месте, ничего не отвинчено, ничего не растащено. Может быть, двигатель надо ремонтировать, а о ходовой заботы нет: ему во дворе работать, а не в гонках участвовать. А что внешне подолбан крепко, так он не на выставку, а на работу нужен. Изготовить ему на навеску подъёмник, и грузи за милую душу не россыпью, а пачками. Заглянул за сараюшку и ахнул, даже руками хлопнул и засмеялся громко, радостно. Вот оно!  Вот чего ему не хватало! Да это же ему сам Господь помогает! У стены сараюшки одна на другой лежали одна на другой десятка два бухт проволоки-четвёрки. Кто их приготовил? Для чего? Похоже, уже кто-то мыслил о механической погрузке. Чем хотели грузить? Краном? Но он целый день на кругляке занят, только изредка на .ту площадку отрывается, чтоб доски с тележек россыпью свалить. А если их ещё на тележках увязать проволокой и тем же краном поднять, тот пакет и уложить его, но не на землю, а на толстые слеги? Потом, в нужное время, кировский подъёмник отправит его в кузов. Только пакеты надо делать не по пять кубов, а по два с половиной, иначе не поднимет. А тут положил два пакета – машина готова. Вот опять дело в «Кировец» упирается. Хоть круть-верть, хоть верть-круть, а надо его испытывать на боеспособность и, коль окажется рабочим, делать к нему подъёмник. «Кировец» Захар не знал, он работал на колёсных и гусеничных тракторах всех марок, мог, конечно, проехать и на этом, но для определения его работоспособности, для воскрешения, коль тот вдруг окажется усопшим, этого было мало. Тут нужен был мастер или мастера.  «Племяшей бы моих сюда» - подумал он о сыновьях сестры, которые много лет работали на таком тракторе. А сейчас они там, в деревне, на развалинах безвременно почившего колхоза, втыкали щупы в землю на МТМ, отыскивая втоптанное, зарытое в землю железо. Чермет в районе принимали, и братья исколесили всю округу, рылись на свалках, подбирая всё, что когда-то было сделано из железа, не брезгуя даже ржавыми вёдрами. На опушках лесов, что окружали заросшие саженным бурьяном поля, семьдесят лет шел текущий ремонт тракторов и сельхозтехники. Там можно было натолкнуться не только на болты и гайки, но и на искорёженную борону или корпус плуга.  Прежде в колхозе оба ходили в передовиках, выдавая на К-700 такие показатели, что стены в доме матери были увешаны Дипломами да Почётными грамотами. « Вот бы их сюда, они б этого покойника за неделю оживили, а потом бы и работали на нём уже не за дипломы, а за бумажки поценнее, Надо сообщить им.» Что ж, каждому человеку свойственно мечтать, только зря говорят, что мечтают только молодые. Зря. Уже в зрелом возрасте, да что там – даже в старости человек постоянно думает о чём-то, только мечтания эти не заоблачные, не Фантастические, а реальные и зовутся иначе – задумками, планами. Сначала человек задумает, в уме своём всё взвесит, спланирует, а уж потом мечту свою в жизнь претворяет. Вот так и Захар подумал о племяшах: « Будут тут трудиться свои люди – можно спокойно работать, воровства подобного не будет. Грузчиков потом, конечно, придётся рассчитать. Жаль ребят, но…своя рубашка ближе к телу. Хотя одного можно оставить – пригодится». Пригляделся он за эти дни к одному из них, в годах уже, жизнью мятый-перемятый, но держался уверенно, даже с достоинством, и, что тоже не маловажно, немногословный.  Говорливых Захар не любил: кто много говорит, тот мало делает, да и ничего у него заветного нет, всё, как на ладони, выкладывает. Ладно, об этом после, с этим решением и погодить можно.
      Прибежал мальчонка-посыльный.
    -Иван Степанович зовёт.
Захар махнул рукой охраннику, чтоб тот закрыл ворота, и направился в контору. Начальство зовёт – поторопись: оно ждать не любит.
     - Вот видишь, - встретил бухгалтер шуткой, - как мы крепко подружились, за один день второй раз встречаемся. Садись, чтоб от вестей моих не упасть. Тебе какую вперёд выдать – хорошую или очень хорошую?
Захар засмеялся:
   -Хорошая – она ведь этим и ценна, что хороша, а очень хорошая – это ведь как ещё посмотреть, в ней ещё и горчинка может быть. Сахар сладок, а мёд ещё  лучше, но съешь его чуть побольше – сразу почувствуешь, что горчит он, а коль ещё больше сешь – в другой раз не захочешь.
Сейчас засмеялся Иван Степанович:
    -А ты, оказывается, ещё и философ. Так слушай, мудрец, что тебе старый приготовил, раз ты о помощи просил. Хранитель двора на ТЭЦ – мой старый приятель и давнишний должничок мой. Было у нас с ним одно общее дело, но не об этом речь. На мою просьбу дать шлаку ответил, что погрузчик стоит у кучи, пусть машины подходят караваном. Погрузка одной занимает две минуты, ковш, видимо, там немалый. Говорит, что грузить будет столько, сколько увезёшь. Тебе сколько машин надо?
    - Да, думаю, штук с полсотни, может быть, и больше.
    - Вот и успевай. А вот с транспортом как будешь? Надо бы с этой шофернёй, что каждый день у ворот , переговорить. Заплатить им  за рейс, о цене сам подумай, а денег я дам. Думаю, желающие найдутся, потому как всё равно не по одному часу ждут, а деньги ещё никому не мешали. Зайди к кассиру, получи деньги и утром за дело. Ну как, которая весть слаще?
     Молчал Захар, а в голове со скоростью компьютера мелькали мысли. Чувствовал, вот каждой частицей души и кожи чувствовал, что де-то тут кроется эта медовая горчинка. Может быть, и верно говорят: съешь побольше – второй раз не захочешь. Он, мёд-то, такой, что сладостью заманивает, а горечью отталкивает. Только вот в чём она, горчинка эта? Найти её – значит, и второй раунд выиграть. По словам – помощь оказал Иван Степанович и действительно немалую. А вдруг это проверка на вшивость? Вдруг проверяют его, а не занычит ли он куда-нибудь эти деньги, не найду ли они более тёплое место в его кармане? Вот, пожалуй, это и есть главная горчинка. Ну, постой, друг мой, гонг ещё не бил, раунд не закончился, у меня ещё один приёмчик в запасе есть.
    -Что молчишь? – подогнал бухгалтер. – Иль недоволен чем-то, или язык от радости проглотил?
    -Проглотишь тут, - Захар вздохнул. – Вы бы, Иван Степанович, хоть предупреждали, а то как обухом по голове. Хотя вы ведь говорили, что надо сесть, чтобы не упасть. Я и на самом деле растерялся. Всего несколько часов назад разговаривали, и за это время вы такую мою заботу решили. Как благодарить за это, я и на самом деле не знаю, потому и молчал. С шоферами, я думаю, договорюсь. За деньги спасибо, только как я за них отчитываться буду – не знаю. Мне ведомость составлять надо на них с их росписью? Да и вас бы не подвести. Куда вы их спишете? Как перед Сергеем Ивановичем отчитаетесь? Ведь его разрешения не было.
Иван Степанович усмехнулся.
    - Ничего не надо, никаких ведомостей и росписей. Куда и как спишу – не твоя забота, на хозяйственные нужды уйдут.
« Вот она, горчинка-то, угадал я. На воровство хотел меня подтолкнуть. Бери, расходуй, и отчитываться не надо! Шишь тебе, Цербер! Я сейчас одним козырем всех твоих шестёрок покрою!»
    - Спасибо вам, Иван Степанович, за заботу. А о деньгах так скажу: не надо их тратить, не будем хозяина разорять, обойдёмся без них. Вот что предлагаю: десятник на кругляке тоже под вашей рукой ходит. У него пильщиков, наверное, человек пять. Прикажите ему, чтоб он парочку прислал ко мне на час-другой. Вы видели, какую кучу досок да горбуля ломаного мои насобирали? А это всё дерево, оно горит и тепло даёт. Если испилить, там дров машин пять будет. Я среди шоферов найду пятерых, которые не в квартирах, а в частных домах живут, им дрова нужны. Вот пусть они по десятку раз на ТЭЦ за шлаком съездят, не за день, нет, за два-три, а потом каждый из них этих дров свою машину нагрузит, сколько влезет, и домой увезёт. Они на такую плату легче согласятся. Вот и денежки сэкономим, и территория очистится, и шофера, и я довольны будем.
    Видел Захар, с каким удовольствием слушал главбух, и в мыслях своих уже чувствовал, что и на сей раз раунд за ним. « Что, денежный король, съел? Не сработал твой капкан? Хитёр ты, но и мне голову ветром не выдуло». Славно, ох, как славно складывались у него эти первые дни на новом месте! Во-первых, работы-заботы вдосталь, а во-вторых, делалась она да на первых порах столь удачно, что и верилось плохо в удачу эту. А что не верить-то бы? Вот она, удача-то: территория усыпана толстым слоем шлака, выровнена под линеечку. Обрадованные дровам шофёры готовы были возить шлак хоть неделю, только давай ещё топлива. Но гору вершинника, годного только на дрова, Захар приберегал для других дел. « Запас ж…у не дерёт. Настанет время – придёт черёд», - помнил он пословицу. В сарайке вызванный из деревни консилиум племяшей тщательно обследовал « больного». Первые результаты были довольно утешительны: лето « Кировец» хоть со скрипом, но может проработать, а потом двигатель надо ремонтировать капитально. Коробка и ходовая в удовлетворительном состоянии, и будет этот богатырь работать на погрузке за милую душу, пахать на нём не надо. А вот с изготовлением подъёмника придётся повозиться неделю-две, да и то при условии, если материал найдётся да сварка будет. С двигателем решили так: Если ремонтировать этот, значит, трактор встанет на какое-то время на прикол, и опять придётся временно к ручной погрузке возвращаться. А если найти где-нибудь другой двигатель и отремонтировать его,  то переставить его потом – это займёт день – день два всего, в это время можно и не отпускать материал. Но где этот второй двигатель взять? Что-то ни разу за всю свою жизнь не видел Захар, где бы ненужные движки валялись, а вот сейчас такое место надо было найти. Да и для подъёмника металл нужен, тут не каждая железяка подойдет. Вот эти думы донимали Захара весь следующий день, и даже Михаил-грузчик, который нравился ему, заметил и спросил:
      - Ты что, старшой, сумной такой? О чём задумался?  Иль дома не всё в порядке?
    - Нет, Миша, дома, должно быть, всё нормально. Я ведь здесь один, семья ещё не приехала. А донимает меня другое, - и он рассказал о своей заботе, рассказал, конечно, не всё, а только лишь то, что касалось ремонта. Тот слушал внимательно, а потом спокойно преподнёс новость: я на работу как раз мимо той ТЭЦ хожу, откуда ты шлак брал, и видел, что из-за забора в углу двора кабина торчит такого же трактора. Не первый год уже торчит. Завгар с ТЭЦ – дружок мой бывший, не однажды с ним квасили по неделе да больше. Он позапрошлым летом на ТЭЦ устроился, а я сюда вот попал, потому как долго ещё не останавливался. Он же, как я знаю, и теперь закладывает по-чёрному. Сейчас, смотри, какая растащиловка началась, кто что только сумеет захапать, то и его. Поговори с ним, может быть он не только двигатель, но и весь « Кировец» сумеет тебе сплавить. Я вас сведу, а договаривайтесь уже сами. Я так думаю, коль он не первый год в углу стоит, так уже семь раз списан и нигде по документам не числится. Удивляюсь, почему завгар его всё ещё в металлолом не сдал. Пойду вот домой после смены – загляну к дружку.
       Встреча состоялась, завгар сам пришёл к Захару. На первых минутах чуть всё, было и не закончилось, причём закончиться могло совсем не по-доброму. Продавец, тщедушный мужичонка, с заросшим, давно не бритым лицом, повёл себя так, повёл себя так, как будто он сам Крез, обладающий несметным богатством. Он ломался перед Захаром, юлил, говорил что-то вроде « …продам, да не продешевлю» до тех пор, пока тот не прервал:
    -Сколько?
   -Чего сколько?
   -Сколько тебе за твоё железо?
Тут продавец наклонился к его уху и, пыхнув густым перегаром, назвал такую цифру, что Захар только присвистнул. «И что же ты, зараза, ломаешься? – думал он. – Он не твой, ты его не покупал, а сорвать хочешь, как за новый. Зачуял, что эту рухлядь сбыть можно, торопишься, так как покупатель нашёлся. Даже сам ко мне пришёл, вот как не терпится, а цену ломишь. Да ты за милую душу его по цене металлолома отдашь, лишь бы взяли». – Захар поднялся с бревна.
    - Ну что ж, поговорили и хватит. Я думал, что ты с серьёзным разговором ко мне, а ты только языком потрепать. Что у тебя с головушкой-то? Болит? Обращайся в больницу, а я тебе не лекарь.
    -Тебе что моя голова? – поднялся и тот.
    - А то. Чтоб такую цену назвать, надо олигофреном быть или полным идиотом. Ты что, танк продаёшь, который только что с конвейера сошёл, или меня за дурака считаешь? Хочешь продать – вот тебе цена, - и он назвал сумму в двадцать раз меньшую. – Да и этой ещё много. Продаёшь покойника, у которого ни руки, ни ноги, ни сердце не работает, а просишь, как за царя на троне.
    Мужичонка и спесь свою потерял сразу, только слушал да глазами хлопал, потом уже униженно заговорил:
    -Ты хоть немного-то добавь, это ж всё-таки машина.
    -  Куча железа это, а не машина. А добавить – добавлю, только не за трактор. Во-первых, документы на него должны быть, это раз. А второе – справка о продаже его от вашей ТЭЦ нашей базе. Вот так. Трактор я свой пришлю, зацепим, покойника за твои ворота вытащим. Вот тут ты мне документы, я тебе деньги, и друг про друга забудем.
    -Где я их возьму, документы эти?
    - Это твоя забота. Они есть, только их найти надо. Беспаспортных у нас даже бомжей нет, а техники тем более. А сейчас извини, работа ждёт.
Разошлись. И снова думки одолели Захара, на сей раз иные – где взять денег? Идти снова на поклон к Ивану Степановичу не хотелось: подумает, что я без него и шагу ступить не могу. Хозяина всё ещё нет. А этот хмырь, продавец тракторный,  сейчас в своём хозяйстве в три ноги бегать будет, документы искать. Его сейчас такой червяк, такая анаконда сосать будет, что весь мир ему ввиде бутылки покажется. И вот верно же всё-таки люди приметили: пришла беда – жди другую, подфартило, повезло – опять фарта жди. Не успел он думку свою до конца додумать, услышал за спиной:
      - Здравствуй, Захар Осипович.
Оглянулся – мать честная! – сам Сергей Иванович подошёл, руку подаёт для здравствования. Бухгалтер с ним и тоже по ручке. Растерялся Захар немного, а арифмометр в голове уже просчитывал: « Ишь ты, по имени-отчеству да ещё « допущен  к целованию руки», по-нынешнему – к пожатию. Стало быть, от буха своего о делах моих услышал, сейчас своими глазами увидел – видимо, доволен. Кажется, цена моя растёт. Вот он, момент, для денежной просьбы.
И пошли по площадке. Не спеша пошли. Размахивал руками Захар, рассказывал, что удалось за эти дни сделать, а хозяин слушал и только улыбался.
    -Не удалось бы столько сделать, все мои задумки фантазией были бы, да вот Иван Степанович рядом оказался, и словом, и делом поддержал, - рассыпался Захар, чувствуя, что необходимо именно сейчас, при хозяине, высказать слова эти. Понимал, что «глаза и уши» ещё не раз пригодятся ему в работе, так надо ли для этого слова жалеть. Остановились в дальнем конце, неподалеку от сараюшки.
    -Ну, Захар Осипович, спасибо тебе, огромное спасибо! - заговорил молчавший до этого Сергей Иванович. – То, что ты тут, на площадке сделал – чудесно. Прежний десятник ленив был да и вор вдобавок. Мне постоянно смотреть за ним было некогда, а сейчас сюда заглядывать и нужды нет. Этак тебе за такую работу придется премию выписать. Как думаешь, Иван Степанович? – обратился он к бухгалтеру.
     -Я не один день ходил сюда, смотрел на его работу. Что сказать, молодец, да и только. Премии, может быть, и многовато, но доброе спасибо он заслужил.
     -Вот скряга! – расхохотался хозяин. – Вот скупердяй! Хозяйских денег жалеет, как будто из своего кармана платит.
      -А что мне их не жалеть? – обиделся тот. – Если у хозяина в кармане густо, так и у нас не пусто, а коль будет пусто в вашем кармане, то у нас будет только вошь на аркане.
    -Ну, так и не жалей, выдай человеку сверх получки месячную зарплату, а он на следующий месяц ещё целую кучу добрых дел  сделает. Выдай, Иван Степанович, слышишь?
    - Слышу.
И надо же было в этот момент одному из племяшей выскочить из сараюшки! Ведь копались там парни, никому не известные, никем не принятые. Хотел Захар, чтоб подняли трактор на ход, сделали подъёмник, и только потом оказать их, умельцев-мастеров, хозяину. Так нет, вынесло вот одного на глаза!
    -Дядя Захар, зайди-ка посмотреть, что мы нашли! – закричал тот, не обращая внимания на незнакомых.
   - А это что за человек? – повернулся хозяин к Захару. Сколько их там? Что делают?
Пришлось тут, на площадке, потом в сарайке подробно рассказывать и о ремонте трактора, и о подъёмнике, и о будущей ликвидации ручной погрузки, и о договорённости с завгаром ТЭЦ. Молчал хозяин. Молчал бухгалтер. Не стучали ключами племяши. Замолчал и Захар. Он выложил всё, только ни одним словом не заикнулся, что нужны деньги, хотя требуемую сумму назвал. Нарушил молчание «сам».
    -Что-то много сюрпризов приготовил ты мне за эти дни, Захар Осипович. Работой на площадке я, признаться, был удивлён и обрадован. А то, что ты сейчас выложил, это я пока ещё не совсем переварил, но одно могу сказать: если всё получится так, как ты задумал – цены тебе не будет. Сейчас работают иначе: прежде себе – потом другому.
Не вытерпел Захар, перебил:
       - Те, кто иначе работает, скоро за воротами оказываются. У меня уже был такой один. А мне найденное место терять не с руки, мне семью сюда перевозить надо.
-Что же ты мне о своих планах ничего не сказал? – негромко промолвил « глаза и уши».
    -Не сказал – не беда. Он ещё и сам, должно быть, эти планы до конца не додумал. О семье мы  как-нибудь потом поговорим. А сейчас вот что, Иван Степанович, надо ему денег дать на покупку этого «покойника», как только завгар с известием явится. С документами ты верно решил. Коль техника работать будет, ей техосмотр проходить, а для этого документы нужны, чтоб «смотрителей» наших не покупать каждый год. Эти ребята у тебя на какой зарплате работают?
    - Пока ни на какой. Вот сделают трактор да погрузчик, опробуем, потом и о заработке решим.
    -И это непорядок. Человек работает – должен знать, что он получит, тогда у него интерес к работе будет и старание, как её лучше сделать. На ремонте пусть получают как грузчики, а если всё получится, потом решим. Сейчас могу только пообещать, что тоже каждый будет получать за двух и работать за двух. Уволим двенадцать, а примем двух.
   Маслом, душистым мёдом, только что откачанным, лились в уши ребят хозяйские слова. Вот он, заботник-то о народе! Это не Дума Государственная, которая ночи не спит, всё о народном благосостоянии думает…думает…даже работать некогда. Как там юмористы со сцены пели:
               Речи в той Думе звучат благородные,
               Что перемены грядут,
              Только по-прежнему слуги народные
              Лучше народа живут.
Не мало раз за свою жизнь сталкивался Захар с обещаниями разного рода и хорошо знал, сколь порой длинна бывает дорога от слова до настоящего дела. Слышал и о коммунизме к восьмидесятому году, и о квартирах к двухтысячному, и об изменениях перестроечных в жизни народа, которые вот-вот чуть ли не в рай превратят нашу страну. Обо всём этом слышал и давно уже не верил, усвоив одну истину – верь рукам своим, надейся только на них. Не очень-то и сейчас поверил услышанному, но ведь не скажешь этого, не разрушишь созданного. Был у него в запасе ещё один козырь, и пора было его на стол выкладывать, чтобы весь банк игровой забрать.
    - Ещё ведь не всё выложил я, Сергей  Иванович. Денег на покупку трактора мне из кассы не надо. Вот они, тут рядом лежат. Однажды без вас Иван Степанович уже разрешал мне рассчитаться с шоферами за привоз шлака дровяным хламом. Думаю и на этот раз этим же обойтись. Рядом с сарайкой целый Эверест старого вершинника лежит. Пусть пильщики его в дрова превратят. Те же шофера найдут рядом с собой соседей, которые в дровах нуждаются, нагрузят и увезут. Почём они там будут продавать – их дело, а нам доставят деньги в сумме, которую назначим, так что наших затрат не будет. Вот и останутся ваши денежки, которые вы на покупку трактора даёте, нетронутыми.
    И второй уже раз за эту встречу громко, от всей души расхохотался хозяин:
    - Вы сегодня сговорились, что ли с Иваном Степановичем? Такую заботу о моих деньгах проявляете, что мне самому о них можно и не думать. Согласен. Торгуйте дровами, увеличивайте хозяйский капитал, а я Дёмину сейчас же о пильщиках скажу. Ну, всё, заботники мои, поговорили, пойдём теперь и дела делать.
    На выходе главбух попридержал Захара за рукав и прошептал на ухо чуть слышно:
        - Молодец! Ловко купил хозяина! Он тебя сейчас будет ценить больше бриллианта.
Через полчаса два пильщика резали вершинник на дрова, а Захар в сарайке разговаривал с племяшами.
       Напугался я, парни изрядно. Поставил вас сюда самовольно, ни у кого не спросясь, а смотри-ка, как дело-то обернулось. Вы теперь самим хозяином приняты, зарплата обещана, остальное от вас зависит. Ставьте, хирурги мои милые, этого богатыря на ноги побыстрее да подъёмником занимайтесь. А тут вот, думаю, скоро ещё одного покойника бульдозером притащим – работы будет до самой маковки и выше. Добрый день сегодня, ох и добрый!
    -Дядя Захар, - перебил один, - так ведь и я с доброй вестью выскакивал, да, видно, не во - время. Посмотрите-ка, что мы в этой куче нашли.
     В углу под грудой хлама стоял длинный ящик. Парень откинул крышку, в ящике лежал новенький, густо смазанный солидолом коленчатый вал, комплект поршней с гильзами, завёрнутые в промасленную бумагу поршневые кольца и вкладыши.
    -Это же кто-то готовил для ремонта! – захлёбывался от радости парень. – Если этот двигатель разобрать, поставить это новьё – он тут, на дворе, десять лет будет работать тики-так. С этими частями мы из него такого жеребца сделаем, что гляди да любуйся, только что ржать не будет.
       -Погодите, разбиратели, не торопитесь. Вы мне что говорили? Говорили, что и этот двигатель может лето проработать? Так или нет? Вот вы его сейчас и ставьте на ноги побыстрее да подъёмником занимайтесь. Мне этот погрузчик во как нужен, и чем быстрее, тем лучше. Когда вы с ним закончите?
    - Да сегодня к вечеру должны бы.
    -Тога завтра с утра оба на ТЭЦ. Найдёте там завгара и у него в железном хламе постарайтесь отыскать всё, что для подъёмника нужно. Отберите это и за забор выбросьте. Потом один там, а второй сюда за машиной. Это вот, - Захар достал деньги, - с собой возьмите, по маслу и железо лучше едет. Про меня там ни слова, откуда и кто вы – тоже, скажете, что танк или самолёт-вертолёт делать собрались. Сделаете погрузчик, опробуем – и мне честь, и вам хвала, а о зарплате вы хозяйское слово вы уже слышали. Об этих частях пока забудьте. Неизвестно, сколько они лежали, и ещё столько пролежат: запас, как известно, ж… не дерёт.
     Шли дни. Всё так же приходили машины, грузились, всё так же обмерял и отпускал их Захар. Одно только изменение и произошло – исчезла куча вершинника, и, вместо неё, он сдал Ивану Степановичу порядочную сумму, которой с лихвой хватило бы на два « покойника».
    -Зачем ты их мне притащил? – отпихивал тот по столу деньги. – Хранил бы у себя да расходовал по надобности.
    - Ну, уж нет! У вас оно надёжнее будет. А ну как я с ними в пивную закачусь? То-то друзей-товарищей у меня там заведётся! Только выйду я оттуда с пустыми карманами и в гордом одиночестве. Нет уж, Иван Степанович, «…не введи нас во искушение и избави нас от лукавого»,  - не нами сказано.
    - Ишь ты, и «Отче наш» он знает! Ладно, оставляй, надо будет – в любое время возьмёшь.
     Дня через два бульдозером притащили «покойника», поставили к сараюшке. А вот у завгара ребята ничего для подъёмника не нашли, не было у него металлолома: успел сдать в чермет любитель заглядывать на дно рюмки. Зато цилиндры к подъёмнику он нашел, но запросил столько, что пришлось из заначки брать. Требовались швеллера и толстый металл-кругляк,  это нашёл Захару всё тот же Михаил, с которым нередко стал советоваться Захар по мелким вопросам.
    Этого материала сейчас найти – чихнуть дольше. Пунктов приёмки металлолома развелось, что грибов в дождливую пору, Скажи, что тебе надо, я по дороге домой загляну в один-другой.
     На следующий день  привезли всё нужное. Ладилось дело. Парни над подъёмником трудились до поздней ночи, готовы были и спать тут, чтоб утром спозаранку снова на работу, да Захар не разрешал. Не раз грузчики спрашивали, что делают парни в сараюшке, один даже сбегал посмотреть, но, убедившись, что там идёт ремонт, больше не приставали. Молчал и Захар о том, что скоро работе их придёт конец и окажутся они за воротами – не хотел прежде времени расстраивать. Сработался Захар с ними, возражений, недовольства какого-либо не было, он их ни в чём не зажимал, в работе не подгонял. Да и зачем бы ему это делать, когда над ними сам господин рубль стоял, а это такой кнут, что похлеще ремённого: сколько сделал – столько и получишь. Отгрузка материала шла как добрые часы.
    Сергей Иванович на площадке не появлялся, а Захару необходимо было решить целый ряд вопросов. Пришлось идти в офис.
     Хозяин разговаривал по телефону. Прикрыв трубку ладонью, недовольно спросил:
     -Что у тебя?
    -Да вот дела, разрешения хотел спросить.
    - Минуточку, Николай Иванович, - обронил тот в трубку. – Что за дела? Что за разрешение? Только коротко.
    - Для тракторов гараж нужен, строить надо.
    -Делай всё, что нужно, согласуй с Иваном Степановичем. Всё. Я занят.
Пришлось идти к главбуху.
    -Что ты к нему лезешь? – напустился тот на Захара. – У него сейчас  дел выше крыши. Его кроют за непроведённые лесовосстановительные работы, грозят леса обратно отнять, а тут ты под горячую руку. Что у тебя?
Захар объяснил, что для тракторов надо бы к зиме гараж сделать, хотя бы из досок, не стоять же им опять под снежным одеялом.
    -Что надо для этого?
    - Разрешение надо.
    -Ты его уже получил. Из материалов что?
    -Лес-кругляк, доски, кровлю, гвозди, плату за работу.
    -Лес, какой надо и сколько надо, у Дёмина возьмёшь, сегодня же скажу ему. Доски у тебя в руках, бери, сколько надо и какие надо, не забывай только акт на списание составить, чтобы недостачи не было. Кровля, гвозди в магазине, деньги у меня. Ещё что?
    -Завтра, часов в семь, это до прихода грузчиков, будем трактор на погрузке пробовать. Хотел хозяина пригласить, чтоб посмотрел.
    -Оба придём, скажу ему. Ещё что?
    -Парни мои работать начнут, оплата нужна.
    - Тебе ещё прошлый раз хозяин сказал, что каждому за двух грузчиков. Мало?
    -Нет, спасибо, хватит. Второго я на бульдозер посажу, к Дёмину отправлю, ему там работа найдётся. Спасибо, Иван Степанович, опять вы меня выручили.
     -Вот так и делай. Не бегай больше к Сергею Ивановичу, пока сам не позовёт, иди к палочке-выручалочке. Мы с тобой без него все дела решим, да так, что он доволен и согласен будет.
     Утром, не было ещё семи часов, Захар был на площадке. Парни, наверное, всё-таки тут ночевали, потому что трактор уже работал  на малых оборотах. У ворот стояло несколько машин: торопились мужики первую очередь занять. Ближе к семи в ворота въехала хозяйская машина, из неё вышел «сам» с бухгалтером. Подошли, поздоровались.
    -Ну как, Захар Осипович, не пробовали ещё?
    -Нет, без вашего благословения как можно.
    -Ну что ж, с Богом.  Начинай.
Захар махнул рукой стоящим у сараюшки парням, и через минуту, урча, как сытый зверь, трактор медленно показал свой нос. Шёл он тихонько, как бы ощупывая землю передними колёсами и в то же время важничая перед началом работы.
    - Богатырь! – прошептал Захар.
    -Не скажи, кума, гоп, пока не перепрыгнешь, - осадил Иван Степанович.
Охранник открыл ворота, и три машины одна за другой потянулись к штабелям, но Захар направил их на этот конец, где вчера вечером кран уложил на слеги до десятка пакетов, связанных на концах проволокой. Поставив машину на нужное место, Захар махнул племяшам. Те задом подпятились к пакету, опустив подъёмник. Нижние зубья прошли под пакетом, а верхние, опустившись, обхватили его. Тракторист передвинул рычаг, и мощная гидравлика легко подняла пакет на полметра от земли. Подпятившись к машине, тракторист, действуя рычагами, поднял пакет над кузовом и другим рычагом свалил его. Проволоку выдернули: пригодится ещё не раз. За первым пакетом отправился второй – погрузка машины была закончена. Захар взглянул на часы.
     - Восемь минут. Это первая проба. Приспособится тракторист, привыкнут водители – быстрей дело пойдёт. Важно то, что работает всего один человек.
За первой машиной последовала вторая, третья. Подходили грузчики, в недоумении останавливались на месте. Видно было, что разговаривают о новинке, и по лицам можно было понять, насколько немило им это – лишало работы. Меньше, чем за полчаса, три машины были загружены, ушли, и предупреждённый охранник закрыл ворота.
    - Ну, Захар Осипович, удивил ты меня снова! – у хозяина улыбка на лице шире тех ворот. – Ну, герой! И как ты до этого дошёл? Ведь это какая экономия будет! Слушай, а тебе вон тех ребят не жаль? Они сегодня все за воротами окажутся.
    - Как не жаль! Понимаю, что придётся им новую работу искать. Сегодня они ещё поработают, потому что новых пакетов мало, а завтра уже всё, не нужны. У меня к вам просьба: вы им сами об этом скажите, это же ваши работники. Только я человек шесть отберу на постройку гаража.
Подошли к грузчикам, поздоровались. Те хмуро смотрели ина хозяина, и на Захара, ответили негромко, вразнобой и не все. Молчали. Лишь один нетерпеливый зло выкрикнул:
    - Всё, стало быть! Отработались! Не нужны мы сейчас! Пошли прочь за ворота!
Сергей Иванович на крик не ответил, сказал спокойно, как же – хозяин:
    - Видимо, понимаете, о чём речь будет. Сегодня вы работаете последний день. По окончании работы, а её до полудня, - расчёт. Увольняю не всех, потому что Захару Осиповичу несколько человек на какое-то время нужны. Не обижайтесь, ребята, сейчас век техники.
Ушло начальство. Остался Захар против недовольной, да что там недовольной – рассерженной бригады. Заговорил:
     -Хозяин всё сказал, разъяснять не надо. Я  у него такой же работник, так что на меня обиды не держите, надумает завтра уволить – и я за воротами буду. А пока что думаю некоторых оставить. Кто из вас с деревом дело имел? Только не врать. За первый час увижу, кто чего стоит, потому что сам всю жизнь с топором дружил. Так кто топор в руках держал?
Отобрал четверых, потом обратился к Михаилу:
    -Тебя прошу остаться. Пойдём, будешь новую работу осваивать, - и поставил его на увязку новых пакетов.
Невесело работали парни в этот день. Мало было разговоров, никто не шутил, не вспыхнул короткий смешок. К обеду пришел кассир с ведомостью, рассчитал. Вторая смена получила расчёт, не приступая к работе – её не было. Захар отобрал ещё двух, остальные ушли молча. Один из уходивших, постарше всех, видимо, на что-то надеясь, только и сказал:
    -Будь здоров, старшой, мы на тебя не в обиде. Это хозяин, сука, деньги экономит, последний рубль у нас отнял. Не забывай нас. Если появится вдруг работа – кричи погромче – мы придём.
Захар кивнул ему. Слова эти были для него хоть каким-то маленьким облегчением, а то целый день груз на плечи давил: жаль было работяг. Подошёл Михаил, оставленный и на вторую смену увязывать пакеты, постоял, обронил:
    -Жаль ребят. Сейчас работу хрен найдёшь, а дальше ещё краше будет. Думаю, немало нашего брата без неё останется, когда денежные мешки полностью власть к рукам приберут.
    -Так оно. Ну как тебе новая работа?
    - Работа что, клёвая. Это тебе не десяток машин материалом грузить. Один конец  пакета увязал, второй – вот и готово. Потом тросы закрепил, чтоб кран на место отнёс, там отцепил и к другой пачке.
    - Хочешь заработать побольше?
    - Заработать каждый хочет. Вопрос – где работу взять?
    - Вот тут и возьмёшь. Видишь, я в две смены на месте, вот и ты оставайся на увязке в две смены – двойная оплата. А потом ещё одно – я на тебя кой-какие виды имею на будущее. Как, согласен?
     -Конечно, согласен. Кто от добра отказывается? Жаль, я с пойлом завязал, а то бы мы такое дело сейчас бутылочкой обмыли.
Захар засмеялся.
     -Ты завязал, а я не развязывал, так что мы – два сапога – пара.  Будем дружить – Серёже служить. Ладно, давай по местам. Тебя дома кто ждёт?
     - О, брат, у меня семья – в два этажа спим: я, жена, детвы трое, мать моя да ещё тёща обещалась. Трудновато им было, когда я, случалось, по неделе квасил, ночевал, чёрт знает, где. Сейчас у нас в доме мир да любовь.
    -Кодировался?
   Не-е-е. Кодирование – это ведь штука такая, что, не дай Боже, которым боком вылезет. Одни сорвутся с него, потом подыхают. Другие, вместо водки, на чифир переходят. А я так, просто сам сказал себе, что хватит дурака валять, и закрыл эту тему. Будь здоров, Захар Осипович, и спасибо тебе, что домой пойду опять рабочим классом, а не безработным.
« Силён мужик! – думал Захар, глядя в спину уходившему Михаилу. – Другие кодируются и раз, и другой, а этот словом своим, самому себе данным, вылечился. И почему заразу эту болезнью называют, а алкоголиков больными? Чушь собачья1 Не дай настоящему больному лекарства – он помрёт, а алкоголику не дай выпивон – он выздоровеет. Так какая это к хрену болезнь? Распущенность человеческая – вот что это такое».
Вот так постепенно налаживалась работа Захара. Хлопот много, но место твёрдое – на года, если какой-нибудь революции снова не случится. Сейчас пора бы и о семье подумать. Они там, в деревне, сейчас огородными делами занимаются и ждут, когда он или обратно приедет, или их к себе заберёт. А куда забирать-то? Не при советской власти живём. Тогда, если поступил на работу да нужным человеком оказался – вот тебе квартира, живи и трудись. Ты для завода – завод для тебя. А сейчас все заводы в руках воротил. Им нужны твои руки и…только. Где ты живёшь, как живёшь – их не интересует. Важно одно, чтоб на работу приходил вовремя да делал её исправно.
    С жильём Захару повезло. В поисках его он наткнулся почти на окраине на старушку, которая жила одна в довольно ветхом домишке. Хозяин её год назад ушёл в мир иной, дровяные запася за прошедшую зиму хозяйка дожигала, на следующую не хватит. Потому и пустила она Захара с радостью, узнав, что он работает на лесоторговой базе. За домом был изрядный огород, куда более нынешних садовых участков, и брала она с него продукции столько, что каждое утро выходила с продажей к соседнему
магазину. Казалось бы, пенсию получаешь – живи спокойно, на хлеб-соль хватает. Так нет – утром с торговлей, день-деньской в огороде, и всё потому, что руки-рученьки, всю жизнь покоя не знавшие, работы просят, хоть работа эта иной раз и невмоготу. Да и не эта, если правду сказать, лавная причина, а доченька, кровиночка родная, что живёт на том конце города. У неё семья, , и мамины труды ей – ой какая подмога! Вырученные денежки – её, что от пенсии отделить можно – тоже ей, а уж про огородную продукцию и слова нет – возьми, что хочешь и сколько хочешь. Не только на лето да на осень хватает, но и на зиму наготовлено, и возит Галина от мамы и сетками, и сумками, не заглядывая на рынок.
      Добираться до работы было далековато, но выручал водитель, который возил  пиломатериал в соседний район и проезжал мимо. Утром, стремясь быть в очереди первым, он заезжал за Захаром.
    - Ты, Игнат, для меня как «скорая» помощь.
    -Скорая или долгая – это неважно, а что помощь – это верно. Так ведь люди всегда должны помогать друг другу, если могут это сделать. Придёт время – и ты мне поможешь.
Понимал Захар, о какой помощи думает водила, слышал от него о его стройке, но разговор в этом направлении не поддерживал: рано было, ягодки берут, когда они созреют. А с семьёй надо было что-то решать, заканчивался второй месяц, как он здесь. Так и лето пройдёт, а оставаться в зиму на бобыльем положении – это не годится. Да и семье там без него туго придётся: ни сена не припасти, ни дров не привезти, да их ещё напилить-наколоть надо. Павел нынче школу закончит. Этому с его золотой медалью вход в любой институт открыт, даже в самый престижный – финансовый, куда он и собирается. Если и он в город уедет, дома останутся четыре пары женских рук. Иринке до институтской заботы ещё четыре ода, эта пока матери помощница, но только по дому , а не по мужским трудам. Да и он сам за это время без жены, без семьи нажился по самую репку. На работе без выходных, с утра до полуночи, нет, решать тут надо да побыстрее. Сюда семью надо, сюда. А куда? Снимать квартиру – вся получка уйдёт на оплату. А жить на что? Строить дом – всё лето уйдёт, чтоб участок выхлопотать. Да и на какие шиши строить? Для новой стройки деньги нужны серьёзные. Перевезти свой сюда – опять же всё в участок упирается. И эти мысли так грызли Захара, что даже хозяйка заметила и как-то спросила Захара:
   -Ты что, Захар, такой сумной стал? Говоришь мало, с лица спал. Что за думы тебя гложут?
Пришлось выложить всё, как на духу, тёте Кате, так наболело неразрешимое. Была она тут одна, перед кем можно было душу излить. Слушала старая, кивала головой, соглашалась с ним, выслушав, только и промолвила:
        -Да, такая заботушка кого хочешь в бараний рог согнёт. Не знаю, что и присоветовать тебе, я в строительных делах не спец. Всю жизнь на готовом жила, за мужнину спину пряталась. Моё дело было только испечь-сварить, заботы о доме были все на его плечах. А сейчас вот и опереться не на кого. Какого-то тебе доброго мужика-советчика надо, может быть, что-нибудь и подскажет.
    Надо, ох, как надо бы советчика, да где его взять? Вот и этот раз возвращался Захар домой всё с теми же мыслями о семье, о жилье, шёл, больше всё в землю глядя, а не по сторонам.  Когда поднял голову, увидел, что почти дошёл до временного пристанища своего, увидел такси, отходящее от ворот, и что-то беспокойное ворохнулось в душе. Это зачем такси? Кто приехал ночью? Зачем?
    В кухне сбрасывала с себя плащ заплаканная Галя, дочь тёти Кати, а соседка, старушка лет семидесяти, торопливо говорила:
    -Я её из сенок-то сюда затащила на кровать да домой обратно, чтоб тебе позвонить. Потом опять к неё, наговариваю, а она молчит.
Дочь хлопотала около матери, пытаясь вернуть её в сознание.
    - Мама, ты слышишь меня? Мама! – Старуха молчала.
    - Скорую надо, - вмешался Захар.
    - Я уже вызвала, как тётя Глаша позвонила. Гриша на смене в ночь. Я на улицу выскочила, а тут такси. Сейчас подъедут.
И верно, за окном мелькнули фары поехавшей машины, и Захар выскочил встречать.
    -Обширный инфаркт, - вынес свой вердикт приехавший врач, - Немедленно в больницу.
Уехала машина с тётей Катей и её дочерью, ушла соседка, и остался Захар в доме один. Тишина. Только ходики громко отсчитывают секунду за секундой течение времени, не способного ни на иоту не остановиться, не вернуть что-нибудь из прошедшего. Тишина и…полная голова мыслей. Болезнь тёти Кати, наверняка затянется, моно Аню сюда вызвать. А собственно – зачем? Чтоб еду ему утром да вечером приготовить? А там, в деревне на кого хозяйство останется? И другая мысль вперёд лезла, отталкивала первую, становилась главной, даже чем-то радующей душу, хотя, казалось бы, нельзя было этому радоваться. А ну, как умрёт тётя Катя?  Дочери её этот домик без надобности, значит, она его продавать будет. Купи! Вот тебе и участок под строительство, при том немалый, хоть новый дом строй, хоть из деревни перевози. Пока стройка идёт, этот и убирать не надо, одну зиму и в нём перебиться можно. Работа тут, жильё тут, семья тут – чего желать более.
    Настал рассвет – Захар ещё не смыкал глаз, с тем и на работу явился. На работе дело известное – Отгрузка-погрузка, а в мыслях – стройка, дом, семья, и никуда думы эти из головы не выбросишь, не вытряхнешь, как мусор из ведра. Пятнадцать лет назад, когда строился в деревне, Захар уже испытал эту головную боль полной мерой и знал, что мысли эти с ним днём и ночью будут, поселятся в голове прочно и надолго.
    Прибежал посыльный – хозяин зовёт. Дело оказалось пустяковым: Сергей Иванович интересовался, справится ли «богатырь с погрузкой, если поставить ещё пилораму. Захар засмеялся:
    -Сергей Иванович, если три-четыре поставите, за нами дело на станет – справимся, будьте уверены. А у меня другое предложение. Сейчас машины под погрузку подходят в течение всего дня, да ещё ночи прихватываем, потому что грузим свеженькое, только что напиленное. Я предлагаю на один день погрузку остановить, тогда в первый после него день мы будем грузить вчерашнее, а на следующий то, что в этот напилим. Тогда машины у ворот стоять не будут, мы отпуск за полсмены закончим. Так что ставьте пилорамы, сколько вам нужно, «богатырь» за смену всё отгрузит. Будет трудно – «покойника» на ноги поставим и работать заставим. До него вот пока руки не дошли посмотреть, в каком он состоянии, да и голова не тем занята, о другом думает.
     - А о чём она думает? – поинтересовался хозяин.
     -Да так, мелочи жизни. Не стоит вам ещё на них время тратить.
    -Ладно, ладно, не отговаривайся. Давай сюда твои мелочи, мы их вместе соберём, и получится одна крупная, - и засмеялся. – А уж с одной-то, пусть и с крупной, мы как-нибудь справимся.
Пришлось выкладывать всё: и о жилье, и о семье, и о тёте Кате. Сергей Иванович слушал, не перебивая, делал какие-то пометки у себя в блокноте. Захар понимал, что отнимает у него много времени, но продолжал рассказывать о всех своих думах: сильно наболело за эти месяцы, и не виделось просвета впереди. Наконец, закончил вечным русским вопросом – что делать? Хозяин сделал ещё одну пометку, помолчав, заговорил:
    -Вот что, Захар Осипович, враз это дело не решишь. Давай договоримся так – подожди денька три-четыре. Я кой-какие справки наведу об участке, далее прикину, чем тебе помочь смогу, потом вот так же обсудим. Мне такого работника терять не хочется, поэтому, чем смогу, постараюсь помочь. Теперь о твоём предложении на один день прекратить отпуск материала. Я уже однажды тебе сказал, делай так, как считаешь лучше, тут тебе полная свобода действий, лишь бы не в ущерб делу. Понимаю, трудно тебе в две смены работать, но ты сам так решил. Будешь за одну управляться – честь тебе и хвала, тогда и на односменку перейдёшь. И так по твоему участку всё идёт без сучка и задоринки, не то, что у Дёмина. Там у меня дыра и большая: порядка на участке нет, сортировка на участке некачественная, да и десятник нередко не то не выспался, не то с похмелья. Я уж думал, не взять ли на его место одного из твоих племяшей.
    Хоп! – кольнуло Захара, - Всё, вроде бы, масло лилось из уст, а тут… это ведь капкан!
    -Не-е-ет, Сергей Иванович, -  протянул он, - племяшам моим ещё расти да под указкой работать, ума набираться. Они пока не командиры, пусть в рядовых походят. А десятника я вам порекомендую – Михаила, что у меня на увязке работает. Мужик стоящий, голова на плечах нужным концом поставлена, и пить, кроме молока, ничего не пьёт. Этот наведёт порядок не хуже моего.
        « Нет, - думал Захар, возвращаясь от хозяина, - с этим мужиком работать можно и держаться за это место нужно. Я на работе немало доброго для него успел сделать, но ведь и он слово держит – двойную зарплату мне платит да ещё премиальными наградил. Тут хочешь не хочешь – в три ноги бегать будешь. Только вот что-то уже который раз меня на вшивость проверяют. Ишь, предлагает племяша на кругляк десятником поставить. У меня стройка намечается, а тут у племянника тысячи кубов под командой. Воруй, сколько хочешь, а мы тебя тут и прищучим, за шиворот и…за ворота. Хотя постой-ка, может быть, тебе всё это только кажется? Ведь выгнать он может в любое время, а за что – ему ответа ни перед кем держать не надо. Глаза мои не понравятся – и выгонит. Пожалуй, я зря сам себя взвинчиваю. Ладно, работать буду, а уши всё-таки по-заячьи держать. А Михаила на кругляк – это здорово было бы! Свой человек там – большое дело. Пригодиться. Загляну сейчас к нему».
    Михаил закручивал проволоку вокруг очередной пачки. Поздоровались.
     - Много идёт? – махнул рукой на проволоку Захар.
     -Ерунда! Я каждую пару по десять-двадцать раз использую. Первый моток взял и открутил от него разве что тридцать витков, так что той, которая за сарайкой, нам на десять лет хватит.
      -Как работа? Устаёшь?
     - Я тебе, Захар Осипович, за эту работу до гроба благодарен буду. Тут грыжу не наживёшь, хоть от беготни ноги устают. Плохо, конечно, что работать приходится две смены подряд, но опять же заработок держит: две работаешь – за две и получаешь. Прошлый раз получил, домой пришёл, деньги на стол – вся семья до потолка прыгала. А у тебя как? Всё в порядке?
   
-У меня как раз порядок ни в одном углу не ночевал. Я здесь, семья в деревне, жилья нет – одна головная боль. Ищу вот лекарство на неё, да пока что-то не получается, видимо, нюх потерял. – Так вот за шуткой наш русский мужик привык скрывать своё самое больное, самое потаённое. – Завтра думаю ворота на замок закрыть, сейчас водителям скажу, чтоб завтра не приезжали.
  -А что так?
     -День переждать надо, чтоб потом вчерашнее грузить.  Тогда отгрузка на односменку перейдёт, машины стоять не будут. Их Сашка до обеда все отгрузит и после « покойником» заниматься будет. А тебе скоро работы прибавится.
     - Откуда? Хозяин думает ещё пилорамы ставить – спрос большой -  большие деньги светят. Сам знаешь, что аппетит приходит во время еды. Вот и он хочет успеть, как добрый повар, еды наготовить, пока клиентов много.
    - Я думаю, их дальше ещё больше будет.
      - Вот он  и будет для них варить.
    - Нашими руками.
    - Нет, большие деньги всегда не руками, головой зарабатывают.
    -Они зарабатывают! Всю Россию, как голодные волки, по кускам растаскивают.
    - Так ведь от трудов праведных не наживёшь палат каменных.
Вот, казалось бы, пустой разговор, а как точно он отражал всё то, что творилось тогда в России, да и по сей день творится. Что ж, как говорится, одним пироги да пышки, другим синяки да шишки.
     _ Ладно, пойду. Да, слушай, если вдруг за тобой посыльный прибежит к хозяину звать, ты прежде, чем идти, мне скажи.
    -Зачем я ему?
    - А вдруг понадобишься. Предчувствие у меня такое.
    - Хорошее?
    -Отличное.
Не тому бы предчувствию у Захара быть: тётю Катю в больницу увезли, а он сегодня за делами своими о ней ни разу не вспомнил, что ж, не родное – не больное. Вспомнил уж только на подходе к дому, когда увидел у ворот « Газель» да свет во всех окнах. В горнице, в гробу, поставленном на два табурета, лежала тётя Катя. Рядом с гробом сидели две соседки, третья в переднем углу, перед иконами, читала какие-то молитвы, часто повторяя: « Приими, Господи, душу новопреставленной рабы Твоея». Дочь хлопотала над чем-то в кути у топившейся печи, глаза её опухли, видно было, что плакала много. Захар подошёл к ней.
     -Галя, чем я могу помочь вам?
    - Не знаю, дядя Захар. У нас, вроде бы всё продумано, всё приготовлено. С могилой мой Гриша завтра займётся, копальщиков и транспорт похоронное бюро предоставит. Была мама жива – хлопот да забот не было, умерла – у нас хлопот полон рот. И с домом этим, его ж куда-то деть надо. А кто этим заниматься будет, если я на работе, Гриша на работе. И огород вон через неделю-две весь пропалывать надо. Он сейчас чистый, а через две недели что с ним будет? Была мама – я о нём даже и не вспоминала, а теперь…-Она плюхнулась на лавку и в голос зарыдала: «Ой, мама, что же ты поторопилась уйти от нас? От кого я теперь советы-приветы получу?» Захар топтался рядом, не зная, что делать, потом догадался подать воды, и Галя потихоньку замолкла. Из комнаты вышла одна из соседок.
    -Пойдём к нам, Захар Осипович. Тебе поспать надо, завтра на работу, а в твоей комнате Катюша. Пойдём.
    - Верно, дядя Захар, - поднялась и Галя. – Пойди, поспи. Мы-то тут всё равно спать не будем: тётя Рая да Варя «Псалтирь» читают.
    Захар согласился.
     - Я утром схожу на работу, отпрошусь. Завтра у нас неотпускной день, обойдутся без меня. Может быть, тут на что-нибудь пригожусь.
     Вроде бы, и постлано мягко, и тишина в доме, никто не мешает – спи, а сон вторую ночь бежал от него. Теперь думы так заполонили голову, что, казалось, от тесноты лезли из ушей, опережая друг друга. Дом…участок…семья…стройка…новый дом…старый перевезти…Что лучше? Как лучше? Только под утро провалился он в глубокий сон, так и не наметив никаких планов, кроме одного – дом этот с его участком покупать надо, сколько бы он ни стоил. Это займёт меньше времени и средств, чем выхлопотать и получить новый.
    С однодневным отпуском получилось просто: не пошёл Захар к хозяину, а рассказал о случившемся Ивану Степановичу и получил разрешение. Машин у ворот сегодня не было: водители были предупреждены. Сходил он и к Дёмину и отпросил на этот день отпустить  бульдозериста, работающего на кругляке. Братья получили задание – осмотреть «покойника», так и стоявшего у сарайки с момента покупки, и вынести заключение, что требуется для его ремонта.
           Прошли похороны тёти Кати под рыдания Гали, под всхлипывания соседок. И поминальный обед прошел, тут прошел, в её доме. Старый человек умер, высоких постов не занимавший, перед телекамерами не выступавший, поэтому не было ни духовых оркестров, ни торжественных речей. Обычные простые народные похороны. А о том, что самой главной заслугой умершей был её немалый труд в течение всей жизни, у простых людей не принято говорить. Жил человек, трудился, пришла пора – ушёл, ушёл навсегда. Разошлись соседи, Галя с Григорием только остались. Захар то садился в кухне на лавку, то выходил во двор, но, так и не найдя там никакого занятия, снова возвращался в дом. Его положение тут, в этом доме, было каким-то непонятным: хозяйки нет, а квартирант остался. Зачем он здесь? Галя убирала со столов, звенела посудой, перемывая её в тазу, Григорий помогал ей. Сунулся, было и Захар, да Галя отстранила:
     - Что вы, дядя Захар, посидите. Мы одни справимся.
Супруги разговаривали между собой о разной мелочи, о своих делах, иногда в разговоре вспоминали тётю Катю, и тогда Захар встревал в разговор раз-другой, поминая хозяйку добрым словом. О доме никто не заикался, а Захар ждал этого разговора, неопределённость положения его тяготила. Наконец, супруги закончили уборку. Галина села, по-старчески положив руки на колени, Григорий расположился у печи, пуская в дымоход сигаретный дым, а Захар сидел на месте убранной кровати тёти Кати. Молчали. Не начинал разговора Захар, помня пословицу « Кто первый заговорит, тот проиграл». Начала Галя:
    -Что, дядя Захар, дальше думаешь? Останешься тут или другую квартиру искать будешь?
Захар замялся от этого вопроса, ответил неторопливо:
       -Так ведь не от меня это зависит, Галя. Как ты скажешь, так и будет.
    -Как скажу… А скажу так: оставить дом без догляда – здесь через неделю рожки да ножки останутся. Это пристанище для бомжей будет. Мы вот с Гришей договорились просить тебя пожить, пока мы покупателя найдём. Продавать его нам всё равно придётся, потому что с того конца города не видно, что тут делается, Оно бы жаль продавать, из-за огорода жаль, потому что мы с него имели картошки и овощей всяких на круглый год. Но это было, опять же, когда их мама наращивала, а сейчас кто их растить будет? Нам то некогда, то недосуг, вот и не миновать продавать. Будет покупатель – тогда и будешь квартиру искать, а пока просим – поживи, присмотри за домом, за огородом присмотри, а то и от него мы шиш получим.
    Поуверенней себя почувствовал Захар, кажется, какая-то более твёрдая основа под ним оказывалась.
    -Поживу, что ж. Пригляжу и за домом, и за огородом, в деревне жил, мне это дело не в новинку. Тем более, что с завтрашнего дня перехожу на односменку. – Помолчал и спросил то, что мучило, спать не давало, спросил и с тревогой душевной ждал ответа, и надеясь, и опасаясь.
     -А, может быть, и не надо покупателя искать? Сколько вы за него хотите? Если приемлемо, так, может быть, по моим деньгам?
Теперь Галина не спешила с ответом.
    -Мы с Гришей обдумывали это…разговаривали…мы бы хотели взять…- и она назвала сумму. Захару показалось, что он ослышался. Конечно, по тем временам, в девяностых, ещё не было на жильё нынешних заоблачных цен, ещё не был в таком ходу всесильный американский доллар, везде в стране господствовал Его Величество – наш советский рубль. Но цена, которую назвала Галина, превосходила все его ожидания. Арифмометр в его голове закрутился быстрее всякой счётной машины. «Это что же? Это моя получка за проработанные месяцы, да плюс неожиданные «премиальные», да ещё пару месяцев с двойной оплатой – и всё, вся цена? Так это почти что даром! Они, наверное, и цены не знают? Ладно, домик потом, конечно, на дрова, но участок!  На этом участке дворец поставить можно, и ещё место останется. Да если сейчас куплю, да если сейчас стройку начну…-Вот как вперёд забегают иной раз мысли человеческие! Уж так за последние дни надумался-намучился Захар, что не верилось, будто сейчас вот, за один момент, может отвалиться, отболеть всё, что не давало покоя эти дни. – Только вот спешить не надо, не надо спешить. И радость свою услышанному спрятать подальше, ни одним звуком голоса, ни одним мускулом не показать. Затянулось уже молчание моё, отвечать надо».
    -Что, Захар Осипович, - подала голос Галина, - неподходящая цена? Дорого, кажется?
    - Да нет, прервал и Захар своё молчание. – Нормальная цена, подходящая. Думаю, ты назвала то, что получить хочешь, рядиться, убавлять-прибавлять не будешь. А  молчал потому, что возможности свои прикидывал. И ещё вопросы у меня есть. Деньги вам все сразу, или можете подождать? Далее, как у тёти Кати с документами на дом и участок? Есть ли они или нет? И сколько времени оформление документов на меня займёт? Вот какая куча вопросов, но и вы понимаете, не шубу продаёте, а дом да участок – это документально оформлять надо.
     Не беспокойтесь, дядя Захар, о документах, у мамы они все в порядке, не знаю только, где лежат. С оформлением купли-продажи тоже нечего волноваться: у Гриши сестра этими делами ведает, она в три дня всё оформит, только паспорт нужен. А с деньгами… Конечно, нам хотелось бы получить всё сразу.
    - Погоди, Галя, - вмешался Григорий. – Если у Захара Осиповича не хватает, разве нельзя подождать? У нас, как будто, срочных расходов не предвидится.
    - Не предвидится, знаю. А сразу всё – всё-таки  было бы лучше.
    - Ну и зря настаиваешь.
    -Григорий, - прервал Захар, - а ведь Галя права. Она беспокоится, как бы не случилось что-нибудь непредвиденное. Видишь, время какое пошло, ка говорят: « Человека видишь, а совесть его не знаешь». Сейчас обмана  кругом – сплошь да рядом, так что права она, не надо её винить. Давайте договоримся так: цена меня устраивает – вас устраивает покупатель. Вы занимаетесь оформлением документов – я ищу недостающие деньги. А в качестве задатка, - он достал из бокового кармана пиджака все заработанные за эти месяцы деньги, - вот половина. Я вам верю, потому никаких свидетелей, что я вам отдал, мне не надо. Поверьте и вы мне. Остаток за эти дни, пока документы готовятся, я найду. Только телефон оставьте, я от соседей позвоню.
    - Уехали наследники. Вышел Захар на крыльцо, присел на ступеньку, обвёл двор глазами. Пусто было в эту минуту в голове его, так пусто, что смотрел кругом, как бы увидев впервые и этот двор, и постройки, и огород за ними. Безразличие какое-то, словно вот только нёс на плече огромное бревно да сбросил на землю и сидит сейчас, отпыхивая от бывшей тяжести, ещё плохо воспринимая окружающее. Одна только малюсенькая мыслишечка ворохнулась: « На своём крыльце сижу», - и тут же заглохла, спряталась куда-то. Не заметил, как задремал, но заставил себя очнуться, поднялся.  « А солнышко-то ещё высоко». Ушёл в дом и через минуту уснул мертвецким сном, глубоким, без сновидений, каким засыпает человек, измученный тяжёлым непосильным трудом.
    Деньги он завтра нашёл: выручили племяши да Михаил, выручили охотно, потому как с радостью узнали о его покупке. Этим же вечером он сообщил Галине о своей готовности рассчитаться, а ещё через день уже держал в руках документы, в коих было ясно написано, что владельцем дома №6 на Краснополянской улице является он – Баёв Захар Осипович. Сейчас предстояло решить задачу -  перевозить старый или строить новый? Из чего? Какой?
    Консилиум племяшей, осмотревший притащенный трактор, и порадовал, и огорчил. Оказывается, двигатель на   « Кировце» был сменён совсем недавно, едва отработал первую тысячу часов  и никакого ремонта не требовал, а вот коробка скоростей совершенно бездействовала. Что там в ней случилось, можно было узнать только после разборки, а это требовало немало времени и сил. И снова это ложилось на плечи племяшей. При переходе на односменку Александр управлялся с погрузкой к обеду и с полудня мог возиться с ремонтом, а Костю придётся отпрашивать у Дёмина. А тот вдруг заартачится? Сталкивался уже Захар с ним – неловенький мужик с капризами, не враз договоришься. Погоди-ка, а зачем Костю с бульдозера срывать? Пойди вон на вокзал,  там чёрных – тьма, можешь не только тракториста – профессора музыки найти. Ему тут у трактора только указанные болты да гайки крутить да подай-поднеси делать, а руководить старший племяш будет, профессор тракторный. Вот и будут волки сыты и овцы целы. Надо – двух возьми, они оба за одну плату работать будут, им надоело на вокзале спиной стены подпирать. Вот только разрешение у хозяина надо взять.
   Подошёл Михаил.
    -Осипыч, меня зачем-то хозяин зовёт, ты подойти велел прежде, чем туда идти.
    -Знаю, зачем. Хочет тебя поставить десятником на кругляк, я посоветовал. Согласие давать не спеши, дай ему всё высказать, замысел его узнай, потом соглашайся. Место доброе, зарплата тоже, работа нетрудная, но математику знать надо. Как у тебя с ней?
    - Хо! – засмеялся тот. – Я в первом классе три года подряд отличником был. Шучу. С математикой поневоле дружить приходится, потому как три ученика в семье, контролировать надо.
    Вот и ладно. Соглашайся, семью порадуешь. Давай шагай, поднимай карьеру, а я заменю тебя, свяжу пакеты.
    Глядя в спину уходившего Михаила, подумал: « Вот и тут свой человек будет, а на увязку я тоже кого-то из чёрных возьму. Подберу такого, чтоб он каждое моё слово на лету ловил и шагу в сторону шагнуть не смел. Эти две смены он за одну зарплату работать будет – опять хозяину экономия. Хотя зачем хозяину? У него, я думаю, на карманные расходы м так хватает, а мне с парнями за взятые в долг рассчитываться надо». Понимал Захар, что нехорошая мыслишка шевельнулась, да куда от неё деться – жизнь-то поджимает, трудновато дышать приходится.
    Вернулся Михаил.
    -Ну как беседа прошла? Повысили?
   - Повысили. Принимать сейчас. Что-то он на Дёмина крепко прогневался, говорит, что тому за всю жизнь не рассчитаться.
     -Видимо, поймал на чём-то.
    - А тебе передавал, чтоб за меня человека нашёл на увязку
а после смены зашёл к нему. Ладно, Осипович, за рекомендацию спасибо. Я второй раз должник твой, рассчитаюсь когда-нибудь.
    - Ага, на том свете под мой котёл, где вариться буду, дровишек подбросишь.
    - Я же не чёрт, там эту должность нечистые занимают, их роси. Пойду сейчас начальством становиться.
    - Давай, становись. Я перед тобой скоро за пять шагов шапку снимать буду.
     -С головой?
     - Нет, голова мне нужна, Может быть, при случае ещё раз подскажу хозяину, куда тебя дальше двигать.
      -Разве на его место?
    - Нет, его с этого места и бульдозером не столкнуть.
      Разошлись. Да, с Михаилом хорошо получилось. Чувствовал Захар свою причастность к этому делу, радовался, что не ошибся, когда, выделив его из всех, оставил на базе.
   Немало дел у десятника. Побывал у охранника, поинтересовался, нет ли к него на примете кого-либо из знакомых, чтоб поставить на увязку. А когда через полчаса таковой появился, проинструктировал его, что нужно делать,  и отправился к плотникам. Гараж достраивали. Стены и крыша были на совесть, никакая пурга-вьюга ни снежинки не занесёт сюда. Парни навешивали двери, заканчивая работу. За оставшиеся три дня недели Захар рассчитывал забетонировать пол, чтоб не на земляном топтались  три железных жеребца. Уже была установлена бетономешалка, и электрик, взобравшись на столб, присоединял кабель от рубильника к проводам.
      - Как, парни, скоро конец? – обратился он к плотникам.
    - Скоро-то скоро, - отозвался один, - да вот дальше-то что? За ворота? Опять без работы останемся? Может быть, Захар Осипович, ещё что-нибудь делать надо? Мы бы с удовольствием.
    - Закончите навешивать, пол бетонировать будете. Закончите с полом, посмотрим, может быть, что-нибудь ещё найдём.
    -Хорошо бы, а то семья каждый день есть просит.
Прошёл к трактористам. Те разбирали трактор, добираясь до коробки. И здесь всё ладилось – профессоры в своём деле, хирурги! Ребята немного порадовали: не может быть такого, чтоб вся коробка пришла в негодность. По всей вероятности, одна из ведущих шестерён нарушилась – усталость  металла – другие должны ещё работать. Запасных частей сейчас в «Сельхозтехнике появилось – море, были бы деньги. Перемолвился Захар с ребятами, что можно на время ремонта привлечь дополнительную силу за счёт вокзальных жителей – парни переглянулись.
    -Дядя Захар, а ты им за работу платить будешь?
    -А как без этого? Сейчас времена коммунистических субботников прошли, всякий труд оплачивается.
   -Тогда зачем они нужны? За те же деньги мы сами сделаем, да и делать будем не абы как, потому что нам на нём и работать.
    - Вам, думаю, скоро времени свободного совсем не останется. Хозяин две пилорамы ещё ставит, значит, Александру порузки добавится. А тебя, Костя, десятник на кругляке отпускать перестанет.
    - Кругляк сегодня Михаил принимает, а он дружок твой, всегда отпустит. А пиломатериал Саша за полдня да обеденный перерыв весь в кузова покидает, хоть три пилорамы ещё ставьте. Покидаешь, Саша? – тот кивнул головой.
   Ну, смотрите, герои, не справитесь -  я вам сам накидаю. Взялся за гуж – не говори, что не дюж. Понимаю, заработать хотите, на свадьбы надо. Прежде, чем жениться, о жилье подумайте.
    - А мы уже думали. Вот ты дом продавать будешь – мы его купим да на две половины разделим. Вот и жильё, вот и свадьбам место. Заработаем вот тут – домой с мешками поедем.
   - С нищенскими? – все дружно захохотали.
Прошёл Захар по местам, где уже наметил установку новых пилорам, наметил давно, сразу после разговора с Сергеем Ивановичем, но ещё раз посмотрел, ладно ли рассчитал. Надо, чтоб подъезд для лесовозов был, разделочная площадка, место для вершинника-бестоварника. Да чтоб было куда тележки с материалом откатывать, и чтоб кран до готовых пакетов дотягивался. Многое предусмотреть надо было, но, кажется, всё вымерено, высчитано, распланировано колышками. « Сам» пока ещё не смотрел, на Захара надеялся.
    Смена заканчивалась. Приказано быть перед светлые очи, значит, надо идти – пора. Сергей Иванович привстал навстречу, руку протянул. « Смотри-ка, подумал Захар, - кажется, мои акции в цене растут». Не дожидаясь вопроса, - тут молчать некогда, кто в разговоре опередит, то и выиграет, - заговорил:
    - Проходил по площадке сейчас ещё раз, смотрел, всё ли ладно намечено. Мне кажется всё, но надо бы и вам посмотреть. Как говорят, ум хорошо, а два лучше.
     - Завтра мастера придут устанавливать, а мы вот разговор закончим и посмотрим. Что требуется для работы? Всё готово?
    - Думаю, всё: щебень, шпалы, рельсы, станина – всё на месте, только цемент от дождя в складе. Сколько времени они проделают?
     -Не отвечу, завтра всё узнаем. Не за этим пригласил я тебя, хоть это и очень важно. Речь об участке. Оказывается, после подачи заявления печатается объявление в газете, и только через месяц можно начинать оформление документов. Пробовал обойти этот закон – нет, не получается, тут даже деньги бессильны.
    -Не надо, - перебил Захар, - не надо участка.
     - Как не надо? Почему?
      Не надо. Я участок уже купил. Хозяйка умерла, дочь её домик и участок продала, а я купил. Правда, по закону наследники только через полгода могут наследством распорядиться. Уж как они сумели документы оформить – не знаю, но вся купля-продажа сделана по закону. Они деньги получили – я документы, так что теперь владелец роскошной виллы, которую сносить надо, чтобы дом построить. – И улыбнулся широко. – Милости просим ко мне в гости на Краснополянскую № 6.
    -Ну, ты орё-ё-ёл! – протянул Сергей Иванович, - Я с деньгами не мог закон обойти, а он обошёл! Орёл! Дорого дал?
    - Дал-то не очень дорого, а вот в долг  залез глубоко. Ну, да постепенно рассчитаюсь, если не выгоните.
Теперь уже Сергей Иванович улыбнулся:
   - Гнать тебя не за что, наоборот, прошу, Захар Осипович, оставайся, работай. У меня за твой участок душа спокойна, я туда даже и не заглядываю, на тебя надеюсь. А вот с Дёминым сегодня расстался, Михаила поставил, твой протеже. Потянет?
    - Этот потянет. Этот так потянет, что вам и туда заглядывать не надо будет. Ладно, хватит об этом. Рассказывай, как строить будешь? Новый или свой перевезёшь?
     - Не знаю ещё, Сергей Иванович. И так тяжело, и этак трудно. Весь вопрос в одно упирается – в деньги. Мне ещё мой долг долго икаться будет, пока расплачусь, а тут на стройку какую кучу надо! Поневоле вспомнишь, что дело не в деньгах, а в их количестве. А вы бы что посоветовали? Что мне строить, новое или старое?




-Хозяин молчал, что-то помечая в своём блокноте. Был он сегодня какой-то необычный, взбудораженный чем-то, но видно было, что не плохим, а наоборот, светился как-то и улыбался без всякой причины. Закончив писать, посмотрел на Захара и неожиданно спросил:
     -Ты «Капитанскую дочку» помнишь?
     -Чью? – Захар даже поперхнулся.
      -Капитанскую. У Пушкина повесть такая есть.
      -А-а-а-а. Читал, когда в школе учился. А причём тут дочка эта?
     - Там Пугачёв говорит Гринёву: « Казнить, так казнить – миловать, так миловать». Я вот сегодня одного казнил, заслужил он это, а тебя надо миловать, потому что тоже заслужил. Совета просишь – дам: строй новый дом, старый продай, на эти денги и строй. Делай из бруса, разбогатеешь – белым кирпичом его обложишь, будет каменный и очень тёплый. Только не забудь фундамент пошире пустить. Я такие дома уже видел. Первую пилораму, которую завтра ставить будут, поставь на брус. Возьмёшь его за полцены, пусть это подарком тебе от меня будет. Рассчитаешься за брус не враз, а из зарплаты, - и опять улыбнулся, - Ты ведь не думаешь от меня сбегать? Вот из будущих зарплат и отдашь. Кругляка, я думаю, тебе не надо будет на стайки: в городе коров не держат, ну а если понадобится – возьмёшь у Михаила. Из бруса строить быстрее, так что к осени справишь новоселье, - и засмеялся. – Меня не забудь пригласить.
   Оглушённый услышанным, Захар только разевал рот, словно рыба, выброшенная на берег, не в силах произнести ни слова.  Комок какой-то засел в горле. Едва проглотив, заговорил отрывисто, едва выдавливая слова:
    - Сергей Иванович…не могу врубиться… за что так щедро…одаряете…
Вот тут хозяин заулыбался широко, засветился ещё сильнее.
     - Ну, во-первых, трудом своим, отношением к делу заслужил. Ты за эти месяцы мне столько сэкономил, что не жаль брус и совсем бесплатно отдать. А второе и самое главное – радость у меня сегодня огромная радость, и хочу, чтоб кому-то тоже радостно было. У меня сегодня сын родился! Сын! Сынище!
Вскочил Захар, голос рвётся, теперь уже сам руку к хозяину тянет.
тянет.
    -Серей Иванович, это же здорово! Сын – это же замечательно! Поздравляю! Наследник ваш родился!
   Достал хозяин откуда-то бутылку коньячную, рюмки-фужеры на стол поставил, крикнул « глаза и уши» свои, и зазвенел хрусталь звоном праздничным в честь новорожденного, многократно увеличивая радость хозяйскую.
    Вышел Захар  от хозяина – не двор, а палуба корабельная под ногами. Не от рюмки одной пьян – От радости качает, в глазах туман. Неужели всем его мыслям-думушкам конец приходит? Неужели и вправду вырастет вместо развалюшки просторный новый домище, в котором вся семья будет под одной крышей? И опять уже новая дума спешила занять своё место вперед других: какой строить, как спланировать? Засмеялся и, отбросив пока опережающие думки, решил первый раз уйти домой в неурочный час, чтобы там, наедине, предаться этой неожиданной радости. Уже направился, было, к воротам, да вспомнил: хозяин хотел после разговора площадку осматривать. Вот бы учудил, орлом названный! Хозяин к работнику работу посмотреть, а работника и след простыл!
      Ни в этот день, ни в последующие не получалось у Захара односменной работы. Начали устанавливать первую пилораму. Отпустив материал до обеда, ни на шаг не отходил он от мастеров, добиваясь миллиметровой точности в установке, так как от неё зависит качество материала. За первой последовала вторая. Над ней ещё трудились, а первая уже выдавала кубы бруса. Четыре лесовоза свалили к ней свой груз, и пошла разметка, раскряжёвка, укладка готового. Фундамент креп, и парни третий день отобранные на вокзале безответные таджики-узбеки в две смены ворочали брёвна, укладывали брус в штабеля, упаковывали доски в пакеты и на ходу ловили каждое слово Захара, каждый взмах его руки. Для них он был их благодетель, человек, давший им работу. Из его рук получали они зарплату, так как Иван Степанович от этой работы отказался.
    - Чтоб этих косоглазых я в конторе не видел, не люблю я их. Получай вот и рассчитывай их сам, а меня уволь от этого.
Понимал Захар, что это опять же маленький капканчик, опять путь-дорожка к воровству, но  на сей раз не возражал: впереди была закладка фундамента его дома, деньги были нужны. Только пригласил:
    -Иван Степанович, брус напилили, обмеряй, обсчитай.
И тут главбух отказался:
    - Мерять да считать – дело твоё, мне бумаг хватает. Тебе хозяин сказал, что возьмёшь, сколько надо, и цену назначил половинную. Вот скажешь, сколько увёз, тут уж моё дело считать, кубы на цену умножать да из твоей получки высчитывать. Этот брус тебе вообще может даром достаться, обложь ты своих вокзальных налогом, пусть поделятся.
    -Не хотелось бы обижать людей, Иван Степанович.
    - А ты и не обижай, только намекни, они сами тебе на блюдечке принесут. Они и так должны быть благодарны тебе, что ты их на работу взял. Действуй по методу кнута и пряника, вот и тебе, и им – всем будет хорошо. Где спят?
    -Пока в гараже. Лето, тепло.
   - О жилье не заботься, сами к зиме найдут. Всё, действуй.
Захар и так уже начинал действовать: на тщательно размеченной площадке первая бригада, отработав на пилораме смену, к вечеру вырыла траншею под фундамент. Вызванная из деревни Анна приготовила плотный ужин. Захар накормил работяг, сказал им большой рахмат, вместо расчёта пожал каждому руку – обе стороны были довольны. Теперь на заливке фундамента трудились ребята, закончившие строительство гаража. Правда, площадку пришлось ещё готовить: убрать скотные сарайки, дровяник, всякие ненужные строения. И это сделали те же вокзальные после работы на пилораме, получив в оплату ужин. Но когда это сделали, места оказалось настолько много, что стройке не мешала ни одна грядка огородная, ни смородинка, ни яблонька, чему Захар был крайне обрадован: не обидится Галина. В зарастающий огород он с утра поставил вторую смену, и они к обеду так вычистили его, что какой-нибудь маломальский сорняк надо было искать с лупой.
    Залитый фундамент креп, плотники начнут укладку бруса дня через три. Не получалась у Захара задумка строить дом своими руками, потому ка к не мог оторваться он от хозяйской работы, не получалась односменка, о которой мечтал. Зато эта работа давала ему все преимущества: к хозяину он вошел в полное доверие, даже Иван Степанович перестал его контролировать и давно уже не появлялся на площадке. Более того, вон какие советы давал, которые только заветному дружку, да и то на ушко шепчут негромким шепотом. Рабочие все, особенно вокзальные, у него под твёрдой рукой, и Михаил себя постоянным должником чувствует. Вот так по крошечке, по капелюшечке утверждал Захар своё положение, и, кажется, задуманное удавалось. А вот если удастся второго «богатыря» на ноги поставить, надо предложить хозяину его продать. Он в сто раз возьмёт за него больше, чем заплачено. Вот это козырь будет такой, что подставляй, Захар, грудь под хозяйскую награду! Мише тоже надо помочь доверие у хозяина завоевать. Есть уже одна мыслишка, как это сделать. Вот сегодня и надо сходить к нему да обсудить это дело. Тогда за поясом опять два зайца будут: Мише – доверие от хозяина, Захару – благодарность от Миши. Один из шоферов обещал ночью в деревню за мохом съездить, который Анюта да Павел уже наготовили, надрали в Займище. А завтра две машины перекинут ему брус на усадьбу. Усадьба! Слово-то какое – слух ласкает! С водителями он рассчитается просто: по десятку лишних досок каждому не помешают. Правда, это походит на деяния предшественника, но это же только в первый раз да, может быть, и в последний. За эти месяцы он сотни машин отпустил, тысячи кубов отгрузил, а для себя единой щепочки не взял, так какое же это воровство? Ещё Пепе у Горького говорил: « Если от многого взять немножко, то это не кража, а просто делёжка». У хозяина карман толстый, а у Захара в кармане…Пусть чуток поделиться. У воды да не замочиться, у муки да не запачкаться? Так не бывает. Курица по зёрнышку клюёт, по единому, да сыта бывает. Вот и ему, Захару, много не надо: ему только вот дом построить, на Мальдивы он не поедет.
     _ Хорошая получилась встреча с Михаилом. Ведь на одной базе работают, на одном дворе, а столько дел у того и другого, что махнут рукой издали, приветствуя друг друга, а поговорить некогда. Встретились. Поздоровались, По плечу друг друга похлопали.
     -Как дела, Миша?
    -Нормально.
    -И ты это слово употреблять стал? У нынешней молодёжи оно скоро все слова заменит.
    - Вот и я не хочу от молодых отставать.
Подымили. Помолчали.
    - Что-то в последнее время ты много тонкомера в распиловку гонишь? Тёс выходит узкий, выход небольшой.
     - Я и сам вижу, но везут такой. Не знаю, разве хозяин не видит, что выпиливают? Это же незрелый лес, а мы его на распиловку. Его или не выпиливать, или, если уж выпилили, где-то в другом месте использовать, иначе доход от него мизерный.
    - Хочешь, подскажу, где его использовать? От меня услышишь – меня не упоминай, выдавай эту идею как свою. Расскажи хозяину, докажи, что это даст 200 или 300 % прибыли, он тебя после этого в триста раз больше ценить будет. А это тебе для начала работы очень важно. Я вот вижу, ты у себя на площадке тоже полный порядок навёл.
    -У тебя учился.
    - Я не об этом. Хозяин видел?
    - Нет ещё, не был пока.
     - Ничего, придёт – увидит, и это тоже тебе в плюс будет. Когда хозяин доверяет, работать куда как легче.
     - Спасибо, Захар Осипович, учту. Так что ты хотел предложить о тонкомере? Куда его использовать?
    -Видишь, капитализм начался, за Америкой вдогонку побежали, того и гляди – нагоним. Стройки подряд. Только не электростанции да заводы сейчас строят, этим ещё долго коммунистическим пользоваться будут, а частное жильё. Баньки нужны, дачные домики. Вот что предлагать нужно, и спрос будет большой. Толковых плотников сам найдёшь. Они срубчик сготовят, да так, что его языком лижи – не занозишь. Ну, и цену за него подходящую запросить. Если этот лес распилить да продать – одна цена, а если из него баньку или домик сделать – три цены дадут. Понятно, что плотникам за работу заплатить нужно, но на это только какая-то пятая, ну четвёртая часть уйдёт, остальное – прибыль хозяину. Толкись-ка к нему с таким предложением.
    -И снова спасибо, Захар Осипович, я до этого не додумался. А за лес больно было – не туда идёт. Сегодня же схожу, предложу, а плотников я найду.
Шли дни, да что там  шли – в хлопотах-заботах не шли – летели. Парни заканчивали переборку коробки. Ремонтные деньги сейчас у Захара были постоянно. К новым пилорамам лес подвозили постоянно, и хоть тут, на новой разделочной площадке командовал тоже Михаил, но, по договорённости с ним распиленный на дрова вершинник сбывал Захар, обеспечивая на вырученные деньги трактора горючкой, маслами, кой-какими частями по мелочам. Ни одной копейки на эти цели не ушло ещё из хозяйского кармана. Однажды, кода вершинника накопилось много, получил Захар деньги от шоферов сразу за две машины. Отделив половину, пошёл к Михаилу.
    -Держи-ка, десятник, на хлеб с маслом.
Тот отшатнулся.
    - Что за деньги? Долг ты мне вернул. Это что проценты набежали? Так я не банк, проценты за кредит не беру.
    - Премиальные это, только не от хозяина, а от меня – премия за дровяную сообразительность. Усек?   Бери и больше ни о чём не расспрашивай.
Второй половиной Захар рассчитался с плотниками за сделанную работу, и те остались довольны, потому что расчёт был щедрым. Фундамент окреп, и парни третий день собирали дом, заканчивая подоконный ряд на двух сторонах, , а на двух других выросли намеченные Захаром простенки. Каждый день, вернувшись с работы, обходил он стройку, придирчиво осматривая внутри и снаружи – придраться было не к  чему, парни работали на совесть. Не одну ночь просидел он над чертежом. Выбирая разные варианты, пока не остановился на одном. В дальнем углу дома наметил он две небольшие  комнатки, отделив от остальных капитальной стеной. Комнатки соединялись между собой дверью, из второй дверь была и в остальные. Тут будут жить, пока живы, его старушки, не чувствуя себя отделёнными от семьи. А когшда уйдут в мир иной, тут поселится Захар с Анной. Павел женится – весь дом в его распоряжении, кроме этих комнаток, там ещё четыре. Дочь, понятное дело, упорхнёт куда-нибудь. Сын – наследник, значит, дом для него, а уж за родителями доходить – его святая обязанность. Надолго, на много лет вперёд просчитывал Захар, начиная стройку, и сейчас, уже который раз обходя её, видел, что не ошибся, правильно продумал. Стройка двигалась успешно. Скоро стены доделают, потолок настелют, чтоб с него стропила ставить – всё это на базе есть. А вот кровля – тут деньга нужна, да и немалая: кровлю купить да за работу заплатить. Запускать ещё раз руку на базу Захар опасался, как бы это боком не вышло. Зарплату он почти всю отдавал главбуху, чтоб побыстрее рассчитаться за брус, оплата, хоть и половинная, тянула за жилы тисками. Где взять на кровлю? Где взять на оплату рабочим? Может быть, продать дом в деревне сейчас? Куда как легче было бы решать все денежные вопросы. Но что-то удерживало его от продажи, останавливало. Сначала этот построй, потом тот продавай, а сейчас он вместо страховки будет. Сейчас деньги нужны немалые, дальше ещё больше надо будет. Эх, эти деньги! Деньги! Деньги! А тут ещё племяши задачку подкинули и тоже денежную.
    - Дядя Захар, мы на металлобазе кабину нашли, подкрылки и ещё всякое железо к « богатырю». Вот бы с нашего долбаного всё мятое снять, а это поставить – дело было бы, он у нас на жениха, а не на старца юродивого походил бы. Ты говорил, что хочешь предложить хозяину один продать.  Если этому найденную одёжку поставить да губы ему накрасить, он за выставочный сойдёт. А ремонтный мы к концу недели закончим и будем на нём лет десять работать, не заглядывая, он первого в пять раз лучше. Давай денег на покупку железа.
    - Вы что, парни? Деньги от дров только на покупку горючки остались. Сколько вам надо?
    - А пустяк надо. Мы с приёмщиком договорились, что берём у него кабину и другое железо, а привозим своё,  только гнутое-битое. Он не за железо требует, а за услугу.
Пришлось снова машину дров продать. Этого хватило и даже осталось на краску да распылитель, но Захар был недоволен: эти дрова держал он в мыслях своих на другое, хоть и опасался это делать. Михаил, узнав, что так беспокоит друга в последнее время, посоветовал:
    - Да брось ты об этих деньгах на кровлю думать! Загони куда-нибудь надёжному человеку пору машин пиломатериала – вот тебе и кровля. Кто тебя учитывать станет?
    - Нет, Миша, ошибаешься. Во-первых, ты Мюллера забыл, а он говорил: « Верить никому нельзя. Вот мни можно». Где ты найдёшь его, нужного человека? Ты ему продашь, а он тебя после стращать будет, что выдаст, и не отстанет, семь раз подоить сумеет. Второе – меня уже не раз на вшивость проверяли, только я тогда не боялся, за мной никакого греха не было. А сейчас, если я пару машин сплавлю, при любой проверке лицо или голос выдадут, да и душа неспокойна будет. Я вот тут согрешил, пару машин дров загнал, надо было с плотниками рассчитаться. Пустяк, вроде бы, но и то испугался, поторопился с тобой поделиться, чтоб только полгреха на себе оставить.
     Теперь уже Михаил смутился.




- Понимаю. Кто не привык воровать, а украдет – тому тяжело, совесть мучит. А кто постоянно ворует – ему это дело, как семечки щёлкать. – И признался: А мне те деньги ох как кстати пришлись. У холодильника морозилка накрылась – сейчас новая стоит. П тут детву надо было к тёще отправлять, тоже деньги нужны были, так что те премиальные к месту и ко времени были. И что это за зараза такая – деньги? Вот, кажется, двойную получаю, жена работает, у матери пенсия – денег куча должна быть, а едва концы с концами сводим, цены в гроб загоняют. Даже и не знаю, что тебе посоветовать. Давай так сделаем, вот получку получу – отдам тебе, а ты  ещё у кого-нибудь перехватишь.
    - Нет, Миша, не возьму я у тебя больше, тебе они не меньше моего нужны. Спасибо, тот раз выручил, сейчас сам выкручиваться буду.
    Парни вечером перекинули подъёмник с одного трактора на другой. Сейчас трудился бывший «покойник», сыто поуркивая, как бы выражая радость по поводу того, сто настоялся он, наотдыхался и, наконец, дорвался до работы. На следующий вечер, присоединив распылитель к компрессору, ребята выкрасили купленное и выправленное железо, и теперь кабина, капот и крылья блестели по заводскому. Сегодня должны были одевать « жениха», и Захар уже угадывал, как удивит завтра хозяина.
   Всё так и случилось, как он предполагал. Утром, усевшись за рычаги, подогнал он « богатыря» к окнам конторы, заглушил и отправился приглашать «самого» на смотрины.
    - Ты зачем? – поинтересовался главбух.
    - К самому надо.
      -Нет его ещё, не приехал.
Словно в ответ на его слова, дверь распахнулась, и вошёл Сергей Иванович.
    - Это что за трактор под окнами? Кто явился?
    - Я это, Сергей Иванович, - по-бодрому ответил Захар. Деньги вот вам пригнал.
    - Какие деньги?
Так разбогатели мы. Парни другой трактор оживили, он оказался лучше старого, теперь два «Кировца» на ходу. Нам одного прекрасно хватает, второй лишний. Ребята над ним хорошо поработали, принарядили, как жениха, его продать можно и хорошие деньги взять. Вот и пригнал я его как подарок сыну вашему. Распоряжайтесь.
    - Интересно, - лицо хозяина тронула улыбка. – Опять мой десятник о моих деньгах заботится. Пойдём, Иван Степанович, посмотрим.
Вышли все. Хозяин с бухгалтером не раз обошли «Кировец» кругом, заглядывая и в кабину, и под капот – везде идеальная чистота, порядок, покрашенное железо блестело.
    - Его с конвейера сюда поставили? – усмехался « сам».
   -Почти. Ребята старались.
    - Вижу. Ну и сколько же за него просить, если продавать? – обратился он к бухгалтеру. Тот только развёл руками.
    -- Многие цены знаю, но тракторами не торговал Через полчаса доложу.
     - Я знаю, - вмешался Захар. – Просить за него можно и больше, но отдать можно за…. – и он назвал сумму, от которой у хозяина поднялись брови.
    - Ты это серьёзно? И столько дадут?
    - Я говорю, просить можно больше, а за эту отдать.
    - Ты Захар не перехлестнул? – засомневался и бухгалтер.
    - Нет. А вы попробуйте дать объявление – увидите. Думаю, он здесь не застоится.
    И верно. Дня через три трактора не стало. Захар увидел только, как от офиса отъехала иномарка, а в кабину поднялся человек. Трактор заработал, потом уверенно направился к воротам и исчез в потоке машин. « Вот и ещё один плюсик, ещё одно зёрнышко, Захар Осипович, в твой зоб. По капелюшечке, по зёрнышку – наклюёмся», - подумалось ему. Но дальше додумывать было некогда – примчался посыльный с требованием явиться немедленно. « А вот это, пожалуй, меня за наградой зовут, придётся дырочку для ордена вертеть», - угадывал он по дороге в офис. Хозяин был не один, с главбухом.
    - Так какую цену ты назначил, Захар Осипович, за трактор? – встретил его хозяин вопросом, не дав времени поздороваться. Захар ответил, повторив прежнее. – Ошибся, дружок, ошибся. А десятнику ошибаться не положено, так и просчитаться можно, - помолчал, потом, увидев на лице Захара растерянность, закончил. – Погоди, не пугайся. Подороже вышло,. И изрядно дороже, вот так-то. Сколько он  за материал выплатил? – обратился он к бухгалтеру? – тот ответил. – А осталось? – И на это получил ответ. – Так вот, с сегодняшнего дня ты за материал ничего не должен, Это раз. Ребятам Иван Степанович выдаст премиальные. И ещё спасибо от меня и от сына, работай дальше. Сейчас, извини, у нас тут дела, так что свободен.
Вот это зёрнышко! Вот это капелюшечка! – твердил Захар, шагая по двору. – Вот это орден так орден! Теперь, если к этим деньгам да прибавлю получку, это же мне на кровлю смело хватит. Хотя пооди-ка, что это ты размечтался? Тебе ведь их не выдали, а только из получки твоей высчитывать не будут. О какой кровле говоришь, когда в руках пусто? Это занимать надо и не на короткий срок, а из будущих получек рассчитываться. Вот сейчас какая дорога предстоит. Опять всё в деньги упирается. Где занять? У кого? А если…Дождавшись, когда машина хозяина скроется за воротами, Захар направился в офис. Бухгалтер сидел, уткнувшись в какие-то бумаги, молча посмотрел на вошедшего, указал на стул. Захар сел. Прошло пять минут, десять, пятнадцать, бухгалтер что-то считал, записывал, снова считал, словно забыл о нём. Захар привстал: « Зайду потом», - тот только рукой махнул: « Сиди». Наконец, видимо, покончив с арифметикой, откинулся на спинку стула, глазами показал: « Говори».
   
-Иван Степанович, - начал Захар, - я ведь опять к вам за советом да за помощью. Выслушайте.
    - Говори. Только советом крышу не покроешь, а помощь тебе Сергей Иванович сегодня оказал. Что у тебя?
Понял Захар, что о стройке его, о том, в какой стадии она находится, знает он не хуже его, но не показал этого. Рассказал подробно, что построено, как, сколько израсходовано и, наконец, о кровле.
    - Одолжите денег, Иван Степанович, потом получку мою будете себе оставлять, я только в ведомости буду расписываться, пока не рассчитаюсь, - выложил он главную просьбу. Бухгалтер усмехнулся.
    - Ты, видимо, думаешь, что я деньги лопатой гребу, коль они все через меня проходят? Опять ошибся, десятник. Денег у Ивана нет, и никогда не будет. После скажу, почему. Не надо бы говорить, но тебе скажу, потому как вижу, не болтлив ты, за дело болеешь, хоть хитрость в тебе всё-таки есть. Вижу, как ты уже который раз хозяину крепко угождаешь, и догадываюсь, почему, да потому, что в выгоде каждый раз бываешь и немалой. Но я это не осуждаю, потому что выгода эта идёт не из моего, а из хозяйского кармана, который я берегу и стараюсь пополнить, а расходы – не моё дело, тут воля его. Он от твоих нововведений получает в десятки раз больше, чем тебе отдаёт. Так что можешь продолжать в том же духе, для тебя сейчас каждая копейка – манна небесная. Я вот тебе совет давал: обложь свою черноту налогом – ты отказался, и знаю, что до сих пор ни с одного из них ни рубля не взял. А они бы тебе ежемесячно немалую сумму подносили да ещё и благодарили, что взял. Как - никак – четыре бригады по шесть человек. Если ещё и на старых пилорамах всех наших чёрными заменить – знаешь, что тебе это даст? Ого! Ты будешь от них получать столько, что моя зарплата грошами покажется. Спросишь, почему я их так ненавижу? Мне пятый год шёл – война началась. Эвакуировали нас с матерью куда-то в Среднюю Азию, высадили на станции – и всё. Пошли мы в город или селение большое. У нас денег – ни копейки, вещей – всё на нас, голодные настолько, что собак таких голодных не бывает. Улицы узкие, какие-то заборы глиняные, ни одного окна, только двери кой - где. Стучали мы, чтоб на квартиру попроситься – никто не открыл. Попали на базарную площадь. На прилавках еды – глаза разбегаются. Мать идёт с протянутой рукой – отмахиваются: « Проходи! Проходи!» Я начал руку тянуть – мне реденько подавали, кто яблоко, кто рушу, хлеба не давали. Так весь базар обошли. Опять давай ночлега просить – нет отзвука. Иногда подойдёт к двери женщина, приоткроет, увидит нас и опять захлопнет. Ночевали на крыльце какого-то большого здания. Сейчас я понимаю, это мечеть была. На третье утро мать не встала. Я её тормошу – ни звука. Умерла мама. – Иван Степанович отвернулся к окну, провёл рукой по лицу раза два, помолчал и продолжил. – Идут люди мимо, я около мёртвой плачу во весь голос – никто не подходит. Потом какой-то мужик взял меня на руки, понёс, засунул в вагон и дверь закрыл. Как я там плакал! Никто не отозвался. Я один в товарной теплушке, заполненной какими-то ящиками. Потом поезд пошёл. Сколько ехал, куда – не знаю. Я ползал по полу, искал, что бы съесть, ощупывал ящики – забиты. Пить хотел страшно – кто бы меня напоил? Когда вагон открыли и увидели меня – я едва дышал. Увезли или унесли сначала в больницу, потом в детдом – так я оказался в Омске, у своих, у русских. В детдоме были и русские, и украинцы, и белорусы, и цыгане, и даже два якута, но никто никого не обижал, не попрекал национальностью: мы были все одной нации – сиротской. А вот чёрных этих, из Средней Азии, я возненавидел на всю жизнь. Умом понимаю, что невиновны ныне живущие в горьком сиротстве моём, а сердцем принять не могу. Пусть простят они меня за это. Тебе вот рассказал об этом, что-то расчувствовался, рассопливился, но ты, думаю, молчать умеешь. Из получки я оставляю себе только на самое необходимое, остальные деньги ежемесячно отдаю то в один, то в другой детский дом, потому как сам бывший детдомовец. Кто мои родители – не знаю, потому и родичей, кому бы помогать нужно, у меня не водится, зато каждый из детдома мне внук да внучка. Семьи у меня не было, всю жизнь прожил один и всю жизнь деньги отдавал, так что на сберкнижке ни рубля не бывало. Вот такие пироги Захар-свет-Осипович. А вот помочь тебе – помогу, и не далее, чем сейчас.
Он снял трубку, набрал номер, поприветствовал:
    - Привет, Петя! Как самочувствие? Вот и ладно. Был на рыбалке? Но! Вот это здорово!  Да чем…Сам знаешь, чем…Слушай, у меня к тебе просьба. Завтра утром подъедет к тебе человек от меня. Ты отпусти ему кровли, какой он хочет и сколько хочет. Выдашь ему накладную, и я к полудню перечислю тебе по безналичному. Договорились? Вот и ладно. Будь здоров, Петя, забегай в гости. – Повернулся к Захару: Поедешь вот по этому адресу, получишь всё, что тебе надо. Я оплачу это с хозяйского счёта, а у тебя из зарплаты высчитывать буду. Крышу сейчас закроешь, а расчёт потом. Ну, как, помог тебе старый?
Не знал Захар, как высказать свою благодарность этому, оказывается, совсем не страшному человеку, взял бумажку с адресом, поклонился низко, прошептав: « Спасибо Иван Степанович!» - и вышел. Вот и свалилась с плеч ещё одна тяжесть неимоверная. Дом шапку наденет – это ли не радость? Ноги сами готовы в пляс пойти. А старик-то , оказывается, совсем не таков. Каким людям кажется. Что же он такую строгость показывает, коль душа у него добрая-предобрая? Иль, может быть, только для меня, на бедность мою он таким добрым открылся? Что делать – детдомовская школа!
       -От одной пилорамы доносились громкие крики: двое рабочих орали друг на друга, схватившись за воротки. Один ударил другого, и тот, падая, угодил на бревно, близко к пилам. « Всё, Рука сейчас отлетит! – мелькнуло в голове Захара, он заорал и бросился к дерущимся. Упавший поднимался, зажав одной рукой другую, сквозь пальцы сочилась кровь. Захар кинулся к нему.
       -Убери руку!
Зубья пилы только коснулись её, ободрав кожу и немного задев мышцу. Будь удар чуть посильнее – быть бы парню без руки. Йод, индивидуальные пакеты были под рукой: У каждой рамы был на столбике под надёжной крышкой ящичек с необходимым набором. Рану промыли дезраствором, обработали, забинтовали. Парень что-то говорил Захару, но тот молчал, не понимая ничего, да и не слушал, не до того было. Вокруг толпились остальные, только виновник сидел в стороне, на земле, его никто не трогал, просто на него не обращали внимания.
    -Ну, кто скажет, из-за чего сыр-бор горит? – обвёл Захар глазами стоявших вокруг. Старший – они были назначены в каждой бригаде – махнул рукой, рабочие отошли.
    -Слушай, Захар Осипович, не надо ничего выяснять, мы сами разберёмся, по справедливости.
    - Как это не надо? Ты что говоришь? Сейчас этот пойдёт в больницу, оттуда проверка явится узнавать, как, что и почему. Потом техника безопасности прибудет акт составлять о несчастном случае. Потом милиция будет разбираться о причинах драки. Так я говорю?  А вы все на вокзале набраны, у вас ни у одного разрешения на жительство нет. Все дневные и вечерние бригады завра в автобус посадят и выдворят из страны. Ты это понимаешь? Вымахнут вас за границу! Всех! К чертям собачьим! Ты понимаешь? Я не пострадаю, завтра снова двадцать четыре человека или сорок восемь на вокзале отберу, и пилорамы будут работать. А вы что в своём Туркестане будете делать? Лапу сосать? Эти двое вас всех обо…и!
      - Захар-ата, не надо! Не надо никуда ходить, никому сообщать. Я тебе говорю, мы сами разберемся. Никто к врачам не пойдет. Никакая милиция не приедет, проверки не будет, Поверь, Захар-ата. Мы тебя уважаем, мы тебя отблагодарим. Завтра утром снова порядок увидишь, я, Ахмет, слово даю, у нас сказанному слову не изменяют.
Понимал Захар, что боятся они потерять работу. Конечно, ни в какую больницу не пойдут. Но надо было на этом примере подхлестнуть всех, как говорят, поприжать да и на языки наступить, чтоб не выронили где-нибудь неосторожное слово о случившемся.. Поэтому и приказал Захар собраться между сменами всем бригадам и сказал коротко:
- То, что произошло, знаете все. Я в причинах разбираться не буду и в милицию не побегу,   иначе она  вас за шиворот и … вы знаете, что дальше будет. Поэтому говорю: разберитесь так, чтобы это было первый и последний раз. Случится что-нибудь еще – вас ни одного здесь не останется. Вам не на что обижаться: я вас не обижал. Языки не распускайте, никто из ваших во всем городе об этом не должен знать. Все. Вопросы есть? Вопросов нет. За работу.
Вечером, в сумеряшках уже, подошел Ахмет и с униженной просьбой принять вручил Захару конверт.
- Возьми, Захар-ата, все тебя просим, прими благодарность нашу. Большой рахмат тебе, ты, как у вас говорят, не вынес сор из избы. Мы дети твои, каждое твое слово к сердцу кладем.
Утром в этой бригаде работали двое новеньких. Захар поинтересовался:
- Те где?
- Домой уехали.
Оставив Костю грузить и отпускать материал, Захар получал кровлю. От обилия товара на базе глаза разбегались. Каких только сортов не было тут: и обычная черная жесть разной длины и ширины, и оцинкованная, которой покрой – красить не надо. Но Захар выбрал оцинкованную профильную: в ветер на крыше играть не будет, и крыть проще, гребни не гнуть. Боясь ошибиться, взял побольше,  заодно прихватив и трубы, и батареи, и всякую всячину для устройства отопления, благо, что товар сейчас – расчет потом.  За работу над кровлей деньги в кармане – Ахмет принес. За вывозку с водителем рассчитаться – дело уже давно отработано, так что после кровли можно о дверях-окнах думать да об устройстве отопления. Коль так дальше дело пойдет – зимовать в развалюхе не придется.
Михаил, получивший «добро» от хозяина, развернул работу по строительству банек да дачных домиков на широкую ногу. Нанятые им плотники, а мастеров он нашел первой руки, затратили на первую баньку три дня, а на домик – пять. Обсчитал десятник затраченный лес, высчитал, сколько бы вышло из него пиломатериала и что бы он стоил, все расходы учел, прибавив сюда и зарплату плотникам, и унес Ивану Степановичу.
- Вот расходы, а вот доход, если эту баньку оценить вот в такую сумму. Двести процентов прибыли будет. Считайте с хозяином. Понравится – дальше рубим.
И застучали топоры у него на участке. Три дня – банька, пять дней – домик. Записываться в очередь стали люди – всем вдруг стало надо. Сначала четверо плотников трудились, потом Михаил еще четверых взял. Добрая половина вершинника, который прежде на дрова уходил, сейчас в срубы ложилась, обработанная умелыми мастерами. Правда, щепы от этой работы оставались горы, но Михаил нашел выход – отдавал ее тем же шоферам бесплатно или за какие-то гроши, и на его участке была чистота.
« Молодец мужик, - думал Захар, - он этими срубами в большое доверие к хозяину влезет». А про себя тоже не забывал, помнил, что давненько никакого «подарка» хозяину не устраивал. Надо было что-то придумывать, а то тот и забыть о нем может. А вот что сделать – пока ничего в голову не приходило. На дворе порядок, с техникой тоже, рабочие на месте, дело движется и не плохо. Значит, есть возможность о себе подумать, вернее, о доме. Через несколько дней завизжала на его дворе циркулярка, басовито запел строгальный станок, нанятые ребята изготавливали дверные да оконные коробки, рамы и полотна дверей,  ставили  их на место. Дом, поблескивая цинковой крышей, преображался на глазах. В лад со станками пела душа Захара. «В новом доме – в новом! – зимовать будем! Пусть отделка не сделана – дом не осел, - но тепло будет и просторно. Перезимуем!» В субботу рано утром нагрянула Аня с детьми, привезла кучу родственников на трех машинах, и застучали молотки по деревянным лопаткам, еще раз проконопачивая стены. Женщины развели глину и промазывали пазы, а Захар все прикидывая да придумывал, где еще можно использовать эту неожиданную помощь, приехавшую на два дня. Знал мужик по прежнему опыту своему: сколько ни делай – всегда работа найдется. В раз все не сделаешь, но по крошечке…, по зернышку…
     А лето катилось под уклон. Вот уже Галина  обобрала давно поспевшие смородиновые кусты, потом огород  полностью очистила от посаженного, а сегодня приезжала, чтоб снять яблоки с «Уральца». Закончив работу, подошла к Захару.
      -Спасибо, Захар Осипович,  за то, что сберёг-сохранил мамины труды, последний раз будем их есть да её вспоминать.
     - На доброе здоровье, Галя, - пришлось ответить ему. – Надумаешь весной посадить что-нибудь – приезжай, для луку да капусты место найдётся.
        -Нет уж, дядя Захар, всё, попрощались мы с огородом сегодня. За приглашение спасибо, только ездить сюда, садить да растить нам не придётся. Дай вам, Господи, и семье вашей доброго здоровья.
Уехали. А на другой день Ахмет во главе двух бригад очистили и вскопали весь огород, весной в нём будет править новая хозяйка.
     …Прошло несколько лет. Много воды утекло за это время, многое изменилось в стране и в мире. Захар по-прежнему работал там же, отпускал материал, спрос на который вырос в разы. Все бригады, работавшие в две смены, были укомплектованы только чужаками. На вокзале их число за эти годы увеличилось многократно. Теперь там можно было встретить ищущих работу не только из Средней Азии, но и из Украины, Молдавии,  да и своих отечественных хватало. Но своих Захар не брал: эти могли взбунтоваться на его условия. Давно уже принял он совет Ивана Степановича и убедился в верности его прогноза: пусть не на блюдечке с золотой каёмочкой, а в пакетике-конвертике ежемесячно перекочёвывала в его карман изрядная мзда, добровольно-принудительная благодарность отцу-благодетелю. Надёжный водила ежедневно увозил десяток лишних досок и каждые десять дней рассчитывался с ним за увезённую сотню. Куда он их вёз, кому и почём – Захара не интересовало, он получал назначенную цену. Первые годы всё это уходило на благоустройство дома, на учёбу детей, но потом Захар прекратил эти расходы, помня, что « столько возом не привезёшь, сколько по крохам растрясёшь». Он стал превращать эти деньги в валюту, так по крошечке, по зёрнышку накапливалась за годы порядочная заначка, сыгравшая потом для его сына Павла немалую роль. Сам Захар в обменные пункты не ходил, некогда было, да и не хотелось обозначиться, потому делала это Аня, получившая строгий наказ: каждый раз обменивать в другом месте. По крошечке… по зёрнышку…
      Павел, окончивший экономический институт, тоже нашёл свое место в жизни. Ведь нередко приходится слышать от того или иного, что то он работу найти не может, то зарплата его совершенно не устраивает, то ещё на какие-либо тяготы жалобы не ручьём, а целой рекой льются. А сам человек ничего не предпринимает, лежит на диване, предаваясь мечтаниям о хорошей жизни. Хорошо было бы иметь ВСЁ и СРАЗУ. Не доходит до него, что иной жизнь стала и большие деньги давно уже люди стали зарабатывать не руками, а прежде всего – головой. Недаром давным-давно было подмечено, что от труда ручного не будешь богат, а будешь горбат. Павел преддипломную практику проходил у Ивана Степановича, который до этого ни одного студента не брал. Вот тут Захару пришлось потрудиться немало: не хотел старик лишнюю обузу на свои плечи взваливать.
        -Иван Степанович, возьми парня, научи его уму-разуму в делах ваших. Ведь попадёт к кому непутёвому, тот научит , да не тому, чему надо. А под твоим крылом, знаю, надёжно будет.
      -Аа, возьми, а потом и мучайся с ним. Знаю я их, нынешнюю молодёжь: ты ему слово – он десять в ответ, ты замечание – он матом. Зачем мне эта головная боль на старости лет? Мне уже шестьдесят пять, хочу ещё лет пять поработать спокойно, всё равно дома делать нечего. Сидишь да в этот проклятый ящик глядишь, как там в других местах люди живут – вот и всё занятие. Вчера вот забарахлил, так я весь вечер не знал, куда голову приклонить.
         -Иван Степанович, я за эти годы от тебя только добро видел.   Сделай ещё одно доброе дело – возьми Павла под свою руку.
       - Нет, Захар, не проси, я своё сказал.
Как уломать старика? Как заставить его сменить гнев на милость? Целый день думал Захар над этим и, кажется, нашёл выход, позвонил сыну:
      - Часа в четыре подойди ко мне. Захвати с собой свой чемоданчик с инструментами и всё, что нужно для ремонта телевизора. ( Павел увлекался телетехникой, и немало полных мертвецов у товарищей ожили в его умелых руках.) Не опаздывай и одежду надень неброскую.
     - Некогда, папа, мы с товарищами на острова собрались порыбачить, говорят, на Длинном карась хорошо клюёт.
     - А я говорю, приходи. Ты тут такого карася поймать можешь, что на всю жизнь хватит. Придёшь – расскажу.
Павел пришёл. Долго втолковывал Захар сыну, почему надо Ивану Степановичу телевизор отремонтировать, как суметь попасть к нему, как себя вести, и весь инструктаж закончил так:
    -Смотри, Павел, сумеешь угодить – попадешь к нему на практику. А он тебе такие знания даст, что и не снились твоим профессорам. Притом учти, что ты нынче заканчиваешь, свободный диплом получишь. А работать где? Кто тебе предоставит её, работу эту? Сейчас знаешь, как говорят: если с синим дипломом, значит, учился еле-еле и ни хрена не знает, а если с красным закончил, значит,  купил и тоже ни хрена не знает. А коль ты у него на практике свои знания-умения покажешь – тут тебе и такая цена будет. Он вот говорит, что ещё лет пять поработает, а по-моему, ему и года хватит, и уступит он тебе своё место, а это после хозяина первое лицо. Вот тебе сказ мой, а дальше думай сам.
     Как всегда, в пять часов с небольшим Иван Степанович  вышел из ворот и не спеша, посматривая по сторонам, направился домой. Павел, ждавший на скамейке в кустах, отпустил его метров на сто и быстрым шагом пошёл следом. Поравнявшись, повернул лицо к старику.
       -Доброго здоровья, отец.
Тот удивлённо вскинул мохнатые брови, чуть помолчал, но всё-таки ответил:
     - Доброго и тебе.
Павел прошёл вперед уже  шагов на пять-шесть, когда услышал сзади:
       -Ты что, со всеми незнакомыми людьми так здороваешься?
Он остановился и засмеялся:
    - Да нет, только с пожилыми, с ними со всеми. Что делать, так отец с матерью учили.
Пошли рядом.
       - Добрые, видно, у тебя родители, коль так учили. Что-то у других это не получается.
Павел опять засмеялся.
       -Я на своих не обижаюсь. Вот влюблюсь, женюсь, потом своих детей этому же буду учить. Как думаете, плохо или хорошо это будет?
       -Думаю, хорошо. Если бы все так среди людей, меньше бы зла было, добрее люди были бы.
Некуда было спешить старику. Встретился вот случайно парень незнакомый, разговаривает по-доброму, по-хорошему – почему бы и не поговорить?