Борис   Кожунов

                -Мой милый друг!
                                           Мой друг бесценный!
                 И я судьбу благословил,
                 Когда мой двор уединенный,
                                         Печальным снегом занесенный,
                 Твой колокольчик огласил.
                                                              ( А. Пушкин)


          

               Три Бориса были в моей жизни.
1. Борис Костицын, мой добрый друг в 5, 6, 7 классах. Мы три года сидели на одной парте, свободное время проводили у него или у меня, не были друг без друга ни одного дня, но после 7-го разошлись наши пути: я – в педучилище, он – куда-то в ФЗО (теперешнееПТУ), выучился, кажется, на помощника машиниста. А тут пора в армию, Попал на флот, водолазная команда, подхватил кессонку, но жив и поныне, живет в посёлке Мир Альменевского района, на пенсии, а работал в школе учителем труда.
2. Борис Кожунов, мой друг с 1947 года, о нём и пойдет речь ниже.
3 МОЙ СЫН БОРИС. И этим все сказано. Это мой Борис, до самого моего последнего вздоха.
 
 
         Борис Семенович Кожунов родился 26 сентября 1931 года в городе Мончегорске Мурманской области, где какими-то судьбами оказались его родители, оба уроженцы Куртамышского района.
          Поступил в школу уже здесь, в Куртамыше,, куда родители вернулись, закончил семь классов и остался в средней школе, закончил восемь, начал учиться в девятом и ….перешел на учёбу в педучилище на 2-й курс в группу «Б».
           26 октября 1947 года меня вызвали в военкомат и вручили извещение на мой запрос об отце. Понятно, под каким впечатлением вернулся я обратно в училище. На перемене взобрался на брусья, сижу. Подходит паренёк. До этого я в училище его не видел.
               - Что задумался?
  Спрыгнул я.
               -Да вот, - говорю, -сообщение об отце получил, в архив писал, ответили.
              - И что ответили?
               - Пропал без вести.
               - Откуда его брали?
Человек интерес проявляет, а мне боль мою с кем-то разделить надо.
                - Отсюда.
               - И моего отсюда. А когда?
              -  На 6 июля была повестка, а увезли 7-го.
               - И моего 7-го. Значит, в один день взяли!
        В один день, в один призыв. Так это наши матери, может быть, рядом рыдали в дорожной пыли? Это наши отцы махали нам фуражками, может быть, из одной машины? Так мы же братья!!!
                - Когда пропал?
                - В декабре 41-го.                                
                 - И мой в декабре. Погиб, Похоронка.
Вот это, называется, свела судьба!
                 - Ты откуда сюда?
                 -Из средней школы. Сегодня первый день. Посадили в « Б», а там одни девчонки, я один.
                 -А я в «В», и тоже один. Пойдем к Ольге Алексеевне, она тебя к нам заберет.
        На следующем уроке мы сидели уже вместе. Вот так началась наша дружба, длившаяся добрых полсотни лет.
         Прирожденный математик, он нередко вступал в спор с нашей математичкой Любовью Израилевной  Беленькой (еврейка была, волосы черней смолы) и доказывал теорему иным способом, чем до этого объясняла она. Это про него:
                              Я с детства не любил овал,
                              Я с детства угол рисовал.
Он весь был из углов и весь из острых. Не терпел Фальши, неправды, рубил прямо, не умел сглаживать. Лет 10 назад написал я ему, чтоб послушал он новую песню Пугачевой      
«До тебя, любимый мой, лететь с одним крылом….». По – моему, тут глубокое  чувство выражено, тут, кажется, пахнет декабристскими женами, которые шли за любимыми в Сибирь. А он ответил:
           -  Какие тут декабристки? Посмотри-ка да послушай сам: она  поёт на зрителя, а не чувство выражает, Это же сплошная игра заокеанских актрис, всё перенято у Запада. Уж если певица и уж если чувство – так это Анна Герман. Вот эта поёт, эта выражает!
      Не раз говорил ему:
      - Ты бы хоть чуток в словах отворачивал, не столь прямолинейно.
      -Если я вижу, что этот человек – сволочь, что я ему говорить должен? « Ах, слушай, тут ты, кажется, неверно поступил? Не делай так больше, ладно?» Нет, я ему и говорю, что он сволочь. Разве неправду говорю?  Или я буду думать про него, что он сволочь, а ему говорить другое?
       Он всегда говорил то, что думал. Однажды я резко оборвал его:
      -  Будь ты добрее к людям!
       Послушался. Утих, До следующего раза. Эта прямота мешала ему и на работе. Какое начальство любит, когда ему в глаза говорят о его промахах? А Борис говорил, не взирая на ранги и чины. Мешало это и в жизни. В училище дружил он с Сашенькой Андриевской. Это была пара, которой завидовали все. Они дня не были не вместе. Это не была современная киношная увлеченность, но была настоящая любовь в самом полном, самом чистом понимании.  Закончили учебу, разъехались, договорившись писать друг другу и встретиться вновь. Писали. И, наверняка встретились бы и пошли бы дальше рука об руку, но…
         Там, в Обанино, куда он был направлен на работу в школу, работала Надя – Наденька – Надежда, пионервожатая. Обычно сдержанный, Борис увлекся ею. Что этому способствовало? Ну, молодость, конечно. Чужое село,где ни одного знакомого, близкого человека, с которым можно было бы отдыхать душой. Коллектив, где из молодых были только они двое. Ну, и, конечно, настойчивость Надежды: прибыл человек, не похожий на деревенских парней (кругозор-то у Бориса был – ого! Не у всякого с высшим такой бывает.) Постоянные ежедневные встречи на работе, чуточку жеманства и чуточку уступчивости привели к тому, к чему привели…И он не скрыл, написал обо всем Саше. А она надеялась, ждала… После письма этого, понятно, - разрыв. Зачем письма, когда есть другая. Но не выходила замуж ещё два года. А Боря через два месяца рослее этого ушел в армию служить Наденька осталась. Потом уехала, не дождалась, вышла замуж, потом ещё раз, потом ещё. И тут пусто – пусто, и там ничего. И остался он один на долгие годы.
           Повестка пришла ему на 26 марта 51-го года, он сразу же позвонил мне в Долговку ( я там  работал тогда).Ходил я в Обанино. Хорошие проводы устроил ему коллектив. И уехал наш Кожунов – Годунов (так девчонки в училище иногда окликали его) на Дальний Восток в погранвойска на линейную заставу.
          После,когда вернулся ( через 3 года 8 месяцев) , всретился с Надеждой. Она, было, к нему, но он сейчас ей по-прежнему, по-угловатому и выдал:
          -  Не дождалась – не цепляйся.  
       Заставы в те времена – это 50-е годы – о мототехнике и не мечтали, на каждого бойца приходилось по лошади. После он говорил, что до заставы верхом на лошади не бывал, а сейчас  самой горячей не боится. Как-то ездили на водопой. И забудь он после этого зануздать лошадь. По дороге напугалась чего-то и понесла. Он за повод – не слушается – не зануздана. Летит прямиком к заставе. А большие ворота  часовой в их отсутствие закрыл, открыта только маленькая калитка, а у неё перекладина вверху низко. Успел среагировать перед самой калиткой: откинулся назад горизонтально на круп лошади и ноги вперед вытянул на шею, а то или ноги, или голову оторвало бы.
         Рассказывал он случай. И хоть говорил, что было это на соседней заставе с парнем, но мне кажется, с ним это было, только из ложной скромности не признавался. Отправлен был наряд в дозор на берег Амура. Два бойца – часовой и подчасок. Амур в этом месте широк – метров 600-800.  Метров за 200 от нашего берега – остров, наш, советский, а за островом – основное русло реки, по которому граница проходит, егоширина метров400-600.
        Ии вот заметили шевелене на острове: то кусты вздрогнут, то сороки застрекочут. Наших быть там не должно. Ага, вот человек мелькнул, другой, третий! Надо  бы посмотреть, кто там. А на дворе октябрь, а на Амуре – шуга идет – мелкий лед – каша, ещё не успевший смерзнуться в сплошной ледяной покров. Отправил часовой подчаска к телефонной розетке, чтоб сообщить на заставу да подкрепление вызвать, а сам разделся до трусиков, автомат с гранатами в руки и бродом на остров. Протока неглубока, доброму мужику по грудь, а часовой ростом 170 см., ему по горло. Перешел. И судорога не взяла, видимо, нервное напряжение сильнее её было. Вот и кусты. Глянь – на поляне расположились пятеро. Прорезиненные костюмы на них. Оружие, рюкзаки тут же лежат. О чем-то беседуют и не ведают, что из кустов на них Адам с автоматом смотрит. Выскочил1
         - Ложись!!! –и очередь поверху.
Пуля, она хорошо уговаривает, особенно, когда над головой. Легли. Командует первому:
        -Отползай назад!
Потом второму, третьему. Так от оружия отогнал.
        -Встать!  Руки за голову! Кто опустит – стреляю! Вперед!
Подвел к берегу.
        - Вперед!
Не идут в воду. Очередь над головами!  Ага!!! Уговорила помощница.! Пошли! И вот он в ту же шугу да ворой раз. Они в комбинезонах прорезиненных, а он в трусиках. Один из них предлагал:
        - Слушай, может быть договоримся. Мы заплатим, ты нас не видел.
        -Сколько?
        - Много дадим.
        - Мало. Все равно все наши будут.
Нашел ещё силы пошутить, а у самого губы не шевелятся. До половины протоки дошли – на берег десяток наших пограничников высыпало. Этим руки за спину, парня в шинели завернули и на заставу верхом на лошади. Три дня в госпитале пробыл – не чихал, не кашлял. Вот ведь что нерва делает над  людьми. Внеочередной отпуск заработал. (Верно, был Боря в отпуске.)
        Отличник боевой и политической. Образование педагогическое. Не могли такого парня не заметить, и стал он па заставе  помощником начальника заставы ( помначзаставы) по политчасти. Это в сержантском-то звании да на офицерской должности! И когда оставалось до демобилизации что-то около 8 месяцев, , отправили на курсы в Среднюю Азию в Талды – Курганскую область. Это сейчас, да и не только сейчас, а после 70-го года на должность помнач.ППЧ стал направлять окончивших высшее военно – политическое училище. ( Володя Чижов окончил такое училище имени Ленина в Москвеи25 лнт прослужил на линейных заставах в Карелии в должности замполита в звании лейтенанта да старшего лейтенанта. Звание-то надо бы очередное через 3 или 4 года присваивать, за этот срок до полковника можно дослужиться, но должность мала, большое звание не положено. Вот и служил всю жизнь лейтенантом, только перед уходом на пенсию капитана прсвоили.)
           Закончил Боря курсы 6-месячные – на стажировку отправили в горы, на заставу, в Тянь – Шань. И вернулся младший лейтенант домой только в августе 54-го.
           Место в Обанино, конечно, занято, да приняли бы, есть закон на это, но, по счастью, подвернулось место тут, в Куртамыше. С мамой жить да работать – куда лучше. Как раз сестра эаканчивает с медалью учебу в средней школе, брат 6 классов уже закончил (все Кожуновы прекрасно учились).
           Куртамышская семилетняя двухэтажная деревянная стояла на месте нынешней школы – интерната. Учитель математики. Вроде бы все ладно. Но жаловался:
          - Не могу, Николай, работать. Ребятишки разболтаны донельзя, дисциплину не признают. Кричу. Голова болит.
           Думаю:
1) После армейской ему школьная дисциплина не нравилась,
2) В каждой школе свой распорядок, в сельской Обанинской, конечно, с порядком лучше было: директором там была женщина – фронтовичка, очень толковая – Руфина Афанасьевна Мещерякова. ( Знал я её потом на протяжении лет тридцати или более.)
Вот ему тут, в Куртамыше, и показалось дико после Обанино, да и учеников куртамышских по поведению никак не сравнишь с сельскими.
         Месяца через два предложили ему работу инструктором в райкоме комсомола. Ну, мы же выросли на образах  ПавкиКорчагина, Олега Кошевого. Мы хорошо знали, что
                 Комсомол – нашей партии сын,
                 Комсомол – ты великой страны гражданин,
                 Комсомол – ты в труде и в борьбе впереди,
                 У тебя ордена на широкой груди.
Комсомол – руководитель всей молодежи, и работа в райкоме – это быть на вершине всех молодежных дел в районе. Одна беда: работать учителем – это школа и дом, дом и школа, а работа инструктора – это мотание по району в бесконечных командировках на попутном транспорте: своего у райкома тогда не было, а общественный (автобусы) только ещё зарождался.
         Поработал, поездил, помотался по району – увидели, на что способен, Хоп!!  Забирают инструктором теперь уже в обком комсомола, в Курган. Строительство хрущёвок пятиэтажных тогда ещё не начиналось, о квартире можно было только мечтать, перевезти материнскую семью некуда. Сам в общежитии, Питание в столовой, Вся зарплата уходит на это, так что помощник для семьи в это время он был никакой. Да и свою семью в общежитейной комнате полуподвального типа на 10 коек тоже не заведешь. Не складывалась жизнь
          Около двух лет кружил он по области по командировкам, проверял, как выполняются на местах «рукАводящие указания обкома». Всё более и более донимали головные боли. Уволился. Уехал в Челябинск и поступил ( со средним-то педагогичским!) в металлургическое  ФЗО (школа фабрично – заводского обучения, предшественник нынешних ПТУ). Выучился. , потому как получил место работы на ЧМЗ (Челябинский металлургический  завод) третьим подручным сталевара. И пошли ступеньки: третий, второй, первый подручный  , наконец, сталевар – прошел он их довольно быстро, И ведь вот какая штука: казалось бы, работа в духоте, в страшной жаре ( «рубаху за смену не один раз выжмешь»), а головные боли исчезли. Уже за 30 перевалило, только в 63-м или в 64-м женился, наконец-то. За два-три года до этого получил квартиру – комнатку малюсенькую (стол, пара табуретов да койка умещались), мать перевез, а сейчас вот жена молодая появилась. Правда, не очень молодая, на год постарше, но замужем ещё не бывала, берегла себя для сказочного принца – Бориса Кожунова. Вот и семья. У жены тоже мать на руках. И получил сталевар невдолге квартиру уже путёвую, двухкомнатную в одной из построенных в то время хрущёвок. Сейчас жить можно. Светка родилась, за ней Николай. Сам работает, всё варит сталь, но уже не в прежнем цехе, а на специальной электропечи, откуда плавка идёт не на тракторы да комбайны, а железо это в космос летает.
            - Наша сталь по стоимости дороже золота, и запороть плавку, выдать брак – это ЧП.
           Сыну моему Борису крестным отцом был, правда, не фактическим, а названным. Крестин-то не было, на руки он его не принимал, не держал, но крёстным назвали, потому что носил имя его. В гости к нам почти ежегодно приезжал и уж никогда не бывал без подарка.  Шесть лет было Боре, когда привез он ему «Школьник», велосипед для этого возраста. Стоил он по тем меркам немало, и, думаю, дыры в своем семейном бюджете он этими подарками делал изрядные. Не забывал и о девчонках: Тане привёз швейную детскую машинку, Лене – детский рояль. Нет, не приезжал с пустыми руками. Жаль, я не мог от своего учительского заработка отрывать на подарки его детям. А вот он в этом деле куда как обогнал меня. И мне приходилось отдаривать его домашними продуктами. Вообще, был бескорыстен, мог последнюю рубаху отдать, если б я попросил. Когда в августе 54-го вернулся из армии, в сентябре надо было выходить на работу в школу. А выходить не в чем, кроме галифе да гимнастерки нет ничего. Мне тётушка моя из запретки «Челябинск – 40» привезла отрез прекрасного серого габардина. Я отдал его Борису, и ему за три дня сшили отличный костюм с шириной брюк, по тогдашней моде, более 30 см. Зато когда я приехал к нему в обком в Курган в задрипанной бобриковой теплушке, он снял с себя отличное суконное пальто и надел на меня. Вот он, Семеныч, весь тут. После, когда в Челябинске уже завел сад и яблони хорошо рожали, большую половину урожая раздавал друзьям – товарищам без копейки. Радость друзей была для него его радостью. Сестру, брата своих поддерживал всегда и не только и даже не столько морально, сколько материально, отрывая от своей семьи. «Он для нас всю жизнь отцом был»,- вспоминали они потом.
            В 64-м приехал он на майские праздники вместе с Азой Ивановной. А меня мужики позвали на рыбалку в Рыбное.4-го мая это было. Поехал и Боря со мной. В заливе лёд стаял, а на озере ещё стоял, вот рыба из озера в залив на свежую воду и лезла. Лодок нет. Разделись и давай сети бродом ставить. Что нам! По 30 лет с небольшим. Смелость города берет! Сеть поставили, вторую, уже выбирать надо. Куда? За пазуху, в майку! Мы выбираем. Рыба лезет. Одну сеть, крупную, на 45 мм., поставили в стороне и не сетовали. Так потом, когда рыбалку закончили, я её собрал но в руках вынести не мог, волоком на берег вытащил. Рыба крупная, больше ванны наловили. « Ох, и отдохнул я!», - Говаривал он впоследствии, а я и рад был, что хоть чем-то скрасил ему этот отдых. Когда бы и где бы мы ни встретились, всегда рады были друг другу, словно братья родные и более того.
            Очень переживал он смерть своей матери Александры Андреевны и сделал для неё всё, что смог: похоронил в Куртамыше рядом с её родителями, сделал оградку из нержавеющих труб( в нынешние дикие времена выломали « деловые люди» эту оградку и сдали в металлолом, так как нержавейка дорого ценится), поставил мраморный памятник, привез его из Челябинска. Ежегодно в родительский день приезжал на могилку, не пропустил ни одного года. Лида с Виктором сейчас ездят не каждый год – некогда.
            В 1985-м году собирал я опять встречу выпускников из училища 1950-го года, весь наш курс, а не только нашу группу. Был и он. Это было 2 июля .Предыдущая среча была в 75-м, в день 25-летия. Съехалось много. Кому уже 55 лет, кому больше. Белые. Седые. Сашеньки Андриевской не было ни на первой встрече, ни на второй. Виделся Боря с ней последний раз в 1955 году в Шадринске, где я и Саша учились на литфаке, а Боря приехал из Кургана по своим комсомольским делам. Саша как раз в положении была, ждала своих будущих двойняшек. Шли мы по улице, попали под дождь, забежали в фотографию и оставили себе память об этой встрече ( есть такое фото и у меня). И вот 1985-й год. На встрече, я уже сказал, Саша не была, это в июле. А в начале августа Валя Беузова (четвертая из нас) пишет мне, что около 10-11 августа приедет в гости Саша с мужем, и было бы хорошо нашей четверке с супругами собраться у них в Кочердыке.
          Сообщил об этом Боре, он приехал, правда, один, без Азы, или с работы её не отпустили, или приболела – Не помню. Уселись мы на мою машину и помчались в Кочердык: я, Боря и Франя. Встретили нас на крыльце. Вот это была встреча!!! Мы, Валентина с Николаем, Саша с Василием. Нет, без ревности смотрели наши супруги на нас, они были такими же участниками. Немного попили, немного попели, но больше всего разговаривали. И училище вспомнили, и учителей наших, и рассказали о себе и о семье всё, что другие не знали. Это была огромная радость огромной всречи. Да, вот такой и должна бы быть настоящая дружба на всю жизнь.
           В канун нового учебного года, это буквально через 20 дней, Валя звонит мне: «Саша погибла!» (О гибели её я писал в своем рассказе «Сашенька»)
           Ушел на пенсию Боря рано, в 50 лет, но без работы не был ни дня до последней минуты своей жизни. Семья: жена, почти не работающий сын, возомнивший себя каким-то Фаберже, почти не работающая сноха, внучка – всё это заставляло где-то добывать хлеб насущный. С печью расстался, но устроился в охрану там же. Да и сад забирал много сил. Дом там построил, теплицу, баню начал, но не успел закончить, груши – яблоки надо одни убирать, другие поправлять, третьи садить. Подвалище капитальный сделал. Воры десять раз пытались открыть – не могли.
           В последний день был на работе. Разговаривал по телефону. Закончил и напарнику: « Что-то плохо я себя сегодня чувствую». Тот пошел в медпункт за фельдшерицей, вернулся, а наш Семеныч уже на полу, уже готов – сердце, оно ведь шутить не любит, случается, отказывает и даже враз.
             Там, в Челябинске и схоронили его. Прости меня, мой друг! Был я на похоронах твоих, провожал тебя в последний путь, но не был после этого у могилы твоей. Доведется ли? Время сейчас пошло дикое, не только родственников в Средней Азии или в Молдавии посетить, а к родным сестрам в Челябинск съездить не можешь: средства нужны.
               Господи!  Помяни душу усопшего раба Твоего Бориса. Прости ему грехи его вольные и невольные. Прими его в Царство Твое Небесное.
 
                                                               2001 год.