На трёх фронтах
(Данную статью взял  директор издательства «Парус М»  Г.П.Устюжанин  в альманах «ТОБОЛ»  2005 года).
Воентехник 2-го ранга Павлов Б.К.,
лето 1942г. Волховский фронт
.
 
(Воспоминания  Бориса  Константиновича  Павлова (1913-1995 г.г.) о  Второй Мировой войне).                                                                                    

  Дед мой - Павлов Захарий Павлович в 1857 году, в возрасте 12-ти лет, был прислан из Санкт  -Петербурга, вероятно из какого-то сиротского приюта, на воспитание в крестьянскую общину села Долговка  Куртамышского района, как говорили тогда : «на мiръ». За кров и еду он летом пас общественное стадо, а зимой помогал по хозяйству очередному крестьянину: убирал снег, ухаживал за скотом. Позже его отправили учится, и он до конца своей жизни в 1905 г.служил писарем Долговского волостного правления. 
  Мой отец  - Константин Захарович, окончил Благовещенскую учительскую семинарию и до кончины в 1921 году работал заведующим Куртамышским высшим начальным училищем. Мать- Анна Дмитриевна (Абалакова) была учителем начальных классов, её сестра -  Нина Дмитриевна, жена Зоя Петровна (Статных), сестра Нина и многие другие мои родственники -  все педагоги.  В течение 91 года в Куртамыше  династия учителей Павловых не прекращала работу в школе, всего же наши родственники - учителя имеют более 220 лет педагогического стажа, из них-149 лет приходятся на Куртамышский район.
  Следуя семейной традиции, после окончания в 1930 году Куртамышской девятилетки с педагогическим уклоном, я был направлен учителем начальных классов в деревню Сорокино, затем в  деревню Жуково. За парты тогда садились и старые и малые: днями учил мальчиков и девочек, а вечерами-их родителей.  Жил на квартире у крестьянина -«цусимского» матроса, фамилии, к сожалению, я точно не помню, вероятно - Жуков, как у многих в деревне. Хозяин рассказывал мне, что он знал арифметику, поэтому служил артиллерийским наводчиком на броненосце «Ослябя», тонул, был в японском плену. Конечно, в то время я и представить не мог, что тоже когда-то буду артиллеристом.
  После двух лет учительства решил продолжить образование в Пермском государственном университете имени Горького по специальности: аналитическая химия. Годы учебы 1932-1937, главный враг студентов того времени -  голод, многие не выдерживали и уезжали домой. В Пермском мединституте училась тогда моя сестра Валентина, нам вдвоем было как-то легче терпеть невзгоды. Из сокурсников по университету впоследствии вышло много лауреатов Государственных премий СССР, крупных ученых, организаторов технологий и производств: наступала новая ракетная и атомная эра. 
  Окончив университет, вернулся в Куртамыш  преподавателем химии.  Как сельскому учителю, мне полагалась отсрочка от службы в армии, но осенью 1937 года я добровольно пришел в райвоенкомат для призыва. Судя по газетам, в мире было неспокойно, поэтому я решил встретить события специалистом-офицером, кроме того считал, что надо сразу исполнить  воинский долг, а затем жить спокойно. Нас - трех призывников из Челябинской области направили в Тифлис, в распоряжение Управления артиллерии Закавказского военного округа.
  Определили нас в окружную артиллерийскую школу пиротехников (специалистов по взрывчатым веществам и боеприпасам), её нахождение  -  было военной тайной, срок службы был 1 год. Принимались туда только лица, имеющие высшее или среднее специальное образование, с прекрасным здоровьем, без очков, высокого роста.Так вышло, что в школу попали в основном жители больших городов, не было тогда ещё деревенских парней  в университетах. Все курсанты  приняли присягу и дали подписку о неразглашении тайны . Обмундирование было как у простого красноармейца, но на ногах - брезентовые обмотки и спецботинки (в подметках были отверстия, куда ввинчивались шипы). Курс обучения был очень напряженным-по 10 часов в день.  Включал: 
1. Обязательный курс пехотинца- строевая и саперная подготовка, стрельба, штыковой бой, изматывающие марш-броски по горам с полной боевой выкладкой, иногда ночью.
2.Артиллерийский курс-изучение горного 3-х дюймового  орудия образца 1909 года, боевые стрельбы, конные марш-броски в составе батареи по горам: каждое орудие разбиралось на 7 конных вьюков.
3.Специальный курс (основной)- пиротехника (наука о взрывах), боеприпасы свои и вероятного противника, подрывное дело, тушение пожаров, ,маскировка, антидиверсионные мероприятия, работа на артиллерийских складах.
  В артиллерийские погреба в любое время года разрешалось спускатся только в валенках, инструмент был тоже только медный.  Запомнился мне первомайский парад 1938 года в Тифлисе. Наша школа шла (300человек), ротными коробками по 100 человек. Предварительно штыки начистили кирпичом, а шаг отрабатывали неделю, помню было приподнятое настроение. В 1938 г по окончании с отличием школы мне было присвоено командирское звание « младший воентехник » и я вернулся  в Куртамыш. Впечатление от службы осталось наилучшее: учили крепко, кормили хорошо, а «дедовщины» и в помине не было. Нас очень серьёзно готовили для боевых действий в горной местности, но война расставила всё на свои места. Выпусников своей Закавказской школы пиротехников среди сослуживцев-артиллеристов я не встречал никогда за все четыре года  войны, предполагаю, что с довоенной (полной, горной подготовкой) их всех призвали в какие-то спецчасти, это я , в неразберихе начала войны, да ещё из села  Куртамыш - попал в общевойсковую 59 армию. Позже на войне я добром вспоминал офицеров-преподавателей и даже старшину-хохла, гонявшего нас до седьмого пота. Это всё очень пригодилось.
  Вернувшись домой стал снова преподавать химию в школе, жил вместе с матерью Анной Дмитриевной, в свободное время занимался охотой (горная  подготовка пригодилась) с друзьями: Константином Ивановичем Золотавиным - хирургом и Сергеем Яковлевичем Талызиным - учителем, во Второй Мировой войне они тоже принимали участие, были офицерами (военврач и связист) на войне с Японией в 1945 г.
   22 июня 1941 года я встретил будучи в отпуске из которого всех учителей отозвали и организовали «помощь фронту», косили сено в колхозе деревни Назаровка. Все были уверены, что война закончится через несколько месяцев - нашей победой, даже я,  продлил свой охотничий билет на 1942 год. «Помощь фронту» продолжалась до 21 июля, когда мне вручили повестку, где предписывалось своим ходом, как офицеру,добиратся в Пермь. Соседи собрали для меня  кто что мог: сухари,яйца, чай, сахар  и  табак.
    В Юргамыш меня повез шофер Федор Лазарович Волянский- он незадолго до этого переехал из Западной Украины, в армию призван не был, его послали за эвакуированными. Забегая вперед, скажу, что при демобилизации в ноябре 1945года в Юргамыше меня встретил опять вездесущий Федор со словами: «Так ты Борис, живой? Очень рад, я тебя увез, я тебя и привезу -  прямо к дому матери! А то всю войну я возил почту с похоронками…»  Позже Волянский жил в Кургане, бывал и у нас в гостях.
     В Перми был в офицерском резерве, жил в Красных казармах. В сентябре 1941 года получил назначение в полевой армейский артиллерийский склад, сокращенно: «ПААС» № 1394, вновь формируемой 59-й армии в лесах под  Вологдой, на должность младшего пиротехника. В этой армии прошел всю войну.  Почти все время  ей командовал  генерал-лейтенант Коровников Иван Терентьевич. В отличие от управления тыла армии, интендантских, продовольственных, вещевых служб, которые были отдельно от строевых частей,  артсклады входили в систему артиллерийского управления армии, были с линейными частями под одним общим руководством - штабом  во главе с командующим артиллерией 59-й армии  генерал-майором артиллерии  Дорофеевым Николаем Васильевичем. Нашей армии при наступлении придавалось до 40 артиллерийских, самоходных  и  минометных полков, всех их необходимо было обеспечить боеприпасами.
      «ПААСы» обеспечивали приемку, проверку, сортировку и выдачу  боевым частям  боеприпасов, в том числе и миллионов  винтовочных и пистолетных патронов для автоматов. Авиационные и танковые части  имели свою, отдельную систему снабжения.    В оперативном отделе, где я служил, все офицеры были с специальным образованием, многие с высшим гражданским. Как правило, складу придавался взвод охраны и автобат  -  до 100 машин. Являлся  он  желанной  целью для артиллерии, авиации и диверсантов противника. Что бы исключить потерю непрерывно прибывающих сотен тонн боеприпасов,при оперативном отделе были организованы с десяток оперативных групп (подскладов).  Хранение и выдачу боеприпасов они производили в непосредственной близости от передовых позиций, особенно при наступлении. Одной из таких групп я и командовал, выдвигались мы колонной примерно из 10-ти автомобилей-полуторок (позже «студебекеров»), по маршрутным листам: это карты - трехверстки с указанием места заброски и подписью начштаба. Надо сказать, что согласно приказа по Красной Армии, на переправах, перекрестках, развилках дорог и т.д. машины с боеприпасами проходили без всякой очереди, даже впереди частей и техники, не говоря уже про интендантские и медицинские службы. Горько шутили мы: «если что, то попадем прямо на небо»: смерть была мгновенной и  безболезненной, при взрыве десятков тонн боеприпасов всё окружающее уничтожалось без следа. Я несколько раз видел это: на горизонте  вспышка, затем огненный столб на высоту сотни метров - (говорят низколетящий самолет уничтожался ударной волной), затем сотрясение почвы и низкий гул. Так погиб в 1944 году мой товарищ, курганец, инженер-капитан Марков Иван Николаевич.
     В декабре 1941 года 59-я  армия прибыла на Волховский фронт, в только что освобожденный, ещё горевший  город Тихвин. Я прибыл на фронт вторым эшелоном артуправления, а первый был разбомблен начисто. Сразу же и мы  попали  под бомбежку, немецкие самолеты становились в круг и методично обрабатывали станцию.  Запомнились мне эти бомбежки, постоянно висящий в небе разведчик- «рама», а нашей авиации не было видно. «ПААС» №1394 развернулся и артиллерия  59-й армии начала работать по противнику. Причем, первое время мы стреляли шрапнельными снарядами с клеймами еще царского времени. В условиях болотистой местности шрапнель-хороша, но позже за всю войну она ни разу не применялись: была очень дорогой, а  заменили её осколочно-фугасные выстрелы. В начале войны был настоящий «снарядный голод».
     Местность на Волховском фронте болотисто-лесистая, были там места, куда столетиями не ступала нога человека :  немцы называли эти места «волховскими джунглями», люди и техника часто в болотах тонули, про гнус я и вспоминать не хочу. Печки мы растапливали артиллерийским порохом -длинным,как макароны, в землянках круглый год стояла вода, щели от бомб не выроешь, боеприпасы тоже не закопаешь, орудия, особенно тяжелые, устанавливали на бревенчатых срубах, после нескольких выстрелов пушка проседала. Снаряды из-за топкого грунта частенько не взрывались. Дорог не было, только построенные с неимоверным трудом гати. Я очень высоко ценю своих фронтовых товарищей  -  армейских шоферов, иногда всё зависело только от них: опытный водитель мгновенно укрывал машину при налете авиации. Кстати, любимая моя песня о войне  - «Эх, дороги». Впоследствии  все  волховские «болотосидельцы», я думаю и немцы тоже, от сырости остались  без зубов.
          В январе 1942 года наша  армия, совместно со 2-й ударной, форсировав по льду реку Волхов, прорвала оборону противника в районе Мясной Бор, началась катастрофическая  для фронта  - Любаньская операция.  2-я армия продолжила наступление, а нашей, 59-й, была поставлена задача держать «горловину» прорыва артиллерией, что толком не получалось, мала была материальная база, а главное не было умения.Такие операции в середине и в конце войны у тех же людей получались прекрасно. Видел я , как в
прорыв был введен 13-й кавалерийский корпус генерал-майора Гусева:  мороз, лошади все в инее, а у солдат обморожены носы. Эти тысячи конников впоследствии будут окружены и рассеяны, но кони все же сослужат добрую службу, пойдут в пищу, мне и самому в окружении приходилось питатся  кониной.  В это время меня назначили командовать опер.группой (подскладом) и временно переподчинили 2-й ударной армии. Мы вышли на плацдарм на западном берегу Волхова, но начался ледоход, плацдарм был отрезан.  Позже саперы навели мосты и нам начали поступать боеприпасы. Я развернул подсклад, согласно приказа, в пойме реки , для маскировки под защитой деревьев, а ночью неожиданно Волхов разлился  -  боеприпасы оказались на острове. Пришлось с бойцами 7 суток в ледяной воде перетаскивать 70-ти  кг ящики со снарядами на возвышенное место.  Всё это происходило под бомбежкой и артобстрелом. 18 мая был контужен, но в госпиталь не пошел, отлежался в землянке, позже очень долго болела голова.
14 ноября 1942 года, Волховский фронт. Офицеры полевого армейского артиллерийского склада №1394,  59-й армии.
/Прошли кровопролитные бои в районе дер. Мясной Бор, была трагедия 2-й ударной армии, начало позиционной войны/. Воентехник 2-го ранга Павлов-стоит 4-й слева
            Весна и лето 1942 года было самым тяжелым временем за всю войну. Немцы кричали по репродукторам: «Русс, Волхов-буль,буль!» Впрочем и наша пропаганда так же предлагала сдаватся, хотя все понимали , что с плацдарма надо отступать. Вскоре артсклад опять вернули в 59 армию и мы заняли позиции в районе поселка Спасская Полисть.
      Многие  реки попадались мне за войну: и крупные - Висла, Одер, Нейсе  и маленькие, но все они не могут заслонить то, что происходило на затерянных в лесах, дымно-горящих болотистых берегах Волхова. Непрерывная безнаказанная бомбежка переправ противником, артобстрелы, скопления машин с боеприпасами, толпы окровавленных раненых, ждущих переправы,  маршевые части, идущие на пополнение и плывущие по течению трупы  солдат, в основном наших. Мне на всю жизнь запомнились безвестные поселки  Мясной Бор, Спасская Полисть, Селищенский поселок, Большая и Малая Вишера.  Операция кончилась окружением и разгромом противником  2-й ударной армии к августу 1942 года, артиллерия 59 и 52 армий ничем помочь им не могли, был «снарядный голод», до самой поздней осени выходили из окружения одиночные бойцы. Командовал 2-й ударной и сдался в плен там генерал Власов, который организовал прогитлеровскую армию и слово «власовец» стало синонимом  предательства. Историки отмалчивались, но я то знаю, что солдаты 2-й ударной к «власовцам» отношения не имеют, они выполнили свой долг до
        Лето 1944 г
.Ленинградский фронт
.
конца - погибли в окружении. «Горловина» у Мясного Бора летом сузилась до 300 метров и простреливалась противником из всех  видов оружия при массовом выходе людей. Это место впоследствии назвали «Долиной смерти», лежать незахороненными остались там тысячи людей.
                Одной из немногих радостей на войне была встреча с земляками. Прислали к нам в армию новую дивизию  - 165-ю, сформированную в Курганской области, с удовольствием я пообщался с земляками из Куртамышского района.  Прислали зенитный бронепоезд «Дзержинец» и сразу налет авиации. После я пошел по делам, а навстречу сосед из Куртамыша, тоже охотник -  Петр Глебов, он служил на бронепоезде. Вернулся он в Куртамыш живым, потом вспоминали встречу. Собственно было всего эти две встречи за всю войну.
      Из быта: кормили по военному времени неплохо, переобмундировывали 2 раза в год, зимой привозили водку, но я не пил, отдавал.В 1943 году -  позиционная война, на высоких местах вся армия садила огороды, говорили, что и немцы тоже, причем на время полевых работ соблюдалось какое-то подобие временного перемирия. Чувства на войне тоже притупились, напился я сгоряча из какой-то лужи, потом посмотрел - на другой стороне в воде лежит убитый солдат. Вообще к погибшим  на войне привыкли, после фронтовикам не нужна была помощь психолога - отвоевали и сразу пошли  на работу, восстанавливать народное хозяйство без всяких эмоций.
Лето 1944года, Ленинградский фронт. Офицеры Паса  №3135, 59 армии. Ст. техник-лейтенант Павлов стоит 4-й справа.
      В январе 1944 года наша армия участвовала  в окончательном снятии блокады Ленинграда  -  Новгородская операция. Артиллерия была многократно усилена: более 1500 стволов,  на каждый мы получили по 2,5 комплекта боеприпасов. Фронт противника был прорван и туда вошли танки, мы выдвигались через несколько часов по их следам. Был освобожден Новгород.  Я был там, город  весь заминирован, помню разрушенный памятник «Тысячелетия России» и сожженные старинные храмы.
      Весной и первой половине лета принимал участие в освобождении Эстонии, штурмовали город Нарву в составе уже Ленинградского фронта.  Затем нас перебросили на Карельский перешеек и острова Выборгского залива. 59-й армии была поставлена задача: овладеть островами и создать для фронта плацдарм для броска на побережье Финляндии. В последующем наша оперативная группа развернулась  на острове «Уран-сари». Запомнилась мне армада из 90 бомбардировщиков, пролетавших над нами бомбить финнов, а на море господствовал Балтийский флот. Вскоре в войне с Финляндией было объявлено перемирие, поэтому далее боевых действий против неё мы не вели. Позже был в освобожденном городе Выборге, видел знаменитую по «зимней войне»  1939 года «линию Маннергейма».
Львов, осень1945г., дачное  место /помещичий дом/.Вывод войск из побежденной Германии.
Офицеры артиллерийского управления 59 армии на отдыхе. Далее следуют на расквартирование армии в г.Ставрополь,Северокавказского в/о. 
Б.К.Павлов- крайний слева.
     В декабре 1944 года  59-ю  армию , проездом через города Вязьму ,Брянск и Львов перебросили  на 1-й Украинский фронт. Он был создан для действий на направлении главного удара  -  с юга на Берлин, командовал им: Маршал Советского Союза  -  Конев Иван Степанович.  Материальное, артиллерийское обеспечение ни в какое сравнение ни шло с Волховским фронтом: армия была многократно усилена приданными соединениями, да и спрос со всех стал другой. Принимали участие в Нижне-Силезской и Висло-Одерской операциях, дрались на Сандомирском плацдарме. Брали города: Краков, Катовице и другие, уже до самой чехословацкой границы.  Все эти блестящие военные операции подробно описаны в различных мемуарах, поэтому на них останавливатся я не буду: мы к тому времени уже привыкли на войне.  А она везде одна -  люди гибнут.  Но сейчас в Европе было несравнимо легче:  научились воевать и тыл поставлял всё нужное в необходимых количествах, наша авиация господствовала в небе и даже рельеф местности  был не болотистым.
  В районе Кракова, около населенного пункта Освенцим, при передислокации, мы, офицеры артсклада, увидели огромный лагерь: бараки до горизонта. Ограждение было уже снесено танками. Зайдя в ближайший барак, поразились размерам, чистоте и посыпанным песком дорожкам. Ни одного человека не было видно, решили, что это какой-то учебный лагерь вермахта, а оказался же один из крупнейших концентрационных лагерей.    Польское население при освобождении относилось хорошо, хоронили наших погибших солдат с цветами и почестями, но при выводе войск потом -  очень плохо, даже стреляли в спину.
    Окончание войны наша 59 армия встретила в Германии около городов: Глейвиц и Обер-Глогау.. Это бывшие восточные немецкие города, готовящиеся к передаче Польше, но оставшееся немецкое население открыто говорило, что лучше под Россию идти, чем под поляков. После капитуляции Германии наше  командование стало организововать временную немецкую администрацию, по всей армии стали искать офицеров с высшим и средним гражданским образованием.
Февраль 1945г.  1-й Украинский
        фронт,Польша
  Мне пришлось до августа 1945 года быть комендантом мелкого населенного пункта под городом Обер-Глогау. Оставшиеся немецкое население готовилось к переезду в собственно Германию.  Быт у немцев,против нашего, был высококомфортным: кирпичные дома, погреба облицованные кафельной плиткой.  Наехали сюда поляки-партизаны, выглядели они как матросы-анархисты или махновцы времен гражданской войны: в пулеметных лентах, увешанные «лимонками». Партизаны постоянно конфликтовали с населением. Приходилось объяснять им, что пока здесь стоит  Красная Армия мародерства не будет. У меня на этот счет был строжайший приказ командования, а в подчинении -  взвод автоматчиков.
      В начале августа 1945 года 59-ю  армию стали выводить из Германии. Ехали в теплушках, а на платформах в эшелоне - грузовые автомобили и имущество артуправления. Пункт назначения  -  город Ставрополь, Северокавказского военного округа. Невольно подумалось: 8 лет назад начал я свою службу на Кавказе, позже воевал на северо-западе  России и 3-х европейских государствах, страна наша, мир и люди стали другими, а я заканчиваю служить опять на Кавказе, так что же это- судьба?
    В Ставрополе армию стали расформирововать. Давали мне направление на поступление в Артиллерийскую академию, но я отказался - хотелось опять работать учителем.                                    
       В конце ноября 1945 года был демобилизован
из рядов Красной Армии и отбыл на жительство в Куртамыш. Пришел в школьную учительскую и с горечью узнал, что погибли коллеги-учителя: Леонид Синайский, Юрий Туленков, Павел Стрельников, Павел Талызин…
      В 1946 году  поступил на работу преподавателем химии в Куртамышский сельскохозяйственный техникум, позже был директором ряда школ.  Воспитал двух сыновей, которые, так же как я, стали офицерами запаса.
            
Май 1965 г.,Куртамыш,  первое официальное празднование Дня Победы,  у стадиона. Учителя средней школы- фронтовики и приглашенные: слева направо- Михляев В.А.-капитан артиллерии , наливает-М.А.Анохин -предпрофкома, Павлов Б.К.-ст.лейтенант артиллерии., М.М.Бахарев,  В.Яблоков,  Мешков М.В.-лейтенант  артиллерии.,  Малков Е.- офицер-пехотинец. Как видим, выжили в основном артиллеристы.  До войны учителем в школе работал только Б.К.Павлов. Фото из архива Павловых
Павлов Борис  и Глебов  Петр   / сосед по Куртамышу, товарищ по охоте/
охотник/     Глебов-
наводчик на  зенитном бронепоезде «Дзержинец». Его единственного из всех куртамышан  Б.К.Павлов  совершенно случайно встретил  на Волховском фронте во время бомбежки ж/д  станции в 1942г.  На площади в Куртамыше иногда  встречались и  всегда  вспоминали этот редкий случай.                                    Фото из архива Павловых
1986г.
1 мая 1986г., у Павловых - друзья: К.И.Золотавин, Б.К.Павлов, С.Я.Талызин.
С военного учета снят в 1968 году по возрасту, но глубокое уважение к армии осталось у меня на всю жизнь.
                                      Имею награды: 3 ордена и 12 медалей.

  
Куртамыш-Курган,   1992 год;                                                             Борис Константинович Павлов.
   История Куртамышского района       Послевоенный Куртамыш      Статьи и отклики       Истории наших семей                                                                           История