Игнатьевы
  Наша семья не мыслит себя изолированно от истории. Особенно это проявляется в предании, в котором каждое поколение проходит свою жизнь. Как непохожи их пути, как различны судьбы людей моего рода! Но во все времена нас всех связывала семейная мысль, которая не давала оторваться от своих родственников. Как бы далеко ни были, как бы плохо не приходилось, каждый помнил о своих корнях и стремился вернуться в родные места. Все мы всегда хранили память о наших предках, вот поэтому уже четыре века передаются из поколения в поколение семейные предания. В самые тяжёлые времена, такие как Великая Отечественная война, люди моего рода выживали именно благодаря семье, её поддержке, участию. В семье продолжалась жизнь нашего рода. В каждом из нас была гордость за наших предков, их силу и выдержку. Семейное предание своего рода я услышала от моей тёти Нели, которая живёт сейчас в селе Глядянском. Она наиболее полно и чётко изложила мне семейные предания и легенды. Сама хорошо знакомая со всеми членами семьи, с их историей, тётя Неля с интересом восстанавливала картины минувших дней. А открывается семейное предание знаково-историческим событием - бунтом стрельцов 1689 г.
  Род Игнатьевых пошёл от Васьки Игнатьева, стрельца, казнённого во время Стрелецкого бунта 1689 года Петром I. Всех членов его семьи сослали тогда в Сибирь, где они обосновались в деревне Плотниково Мишкинского района Курганской области. С тех пор, переплетаясь и сливаясь с коренным населением, и живёт в Зауралье наш род.
  Игнатьев Артём Борисович родился 2 ноября 1923 года в крестьянской семье в с. Плотниково Мишкинского района. Отец занимался заготовкой грибов, ягод, орехов, ездил и продавал их в Казахстан. Дети переняли опыт отца и знали лекарственные растения и травы, что помогло им выжить в голодные военные годы.
Прадедушка также собирал гусей по дворам и, когда подходило время забоя, он несколько километров от станции, пешком гнал их на птицебойню, а чтобы их лапы выдержали такой переход и не стёрлись, он заставлял ходить их по жидкому жваку, который застывал через некоторое время, и гусиные лапы покрывались «второй кожей», т. е.  были, как в перчатках. Об этой гусиной «обуви» до сих пор с восхищением вспоминает наша семья.
  В 30-е годы прадедушка уехал в Казахстан и пропал без вести. В то время в семье было 12 детей, во время голода 30-х годов многие из них умерли. В живых осталось только пятеро. Чтобы не умереть с голоду мать женила 16-летнего Артёма на зажиточной девушке Кате, которая была его на несколько лет старше. Ещё до войны Артём поступил на учёбу в тракторную бригаду. В 17 лет 1940 г. с началом войны ушёл на фронт в качестве командира взвода, прибавив себе в метрике один год. Катя начала работать в госпитале, вышла замуж за безногого инвалида, и их дороги разошлись.
  Игнатьев Артем Борисович в 1943 г. 2 июня становится курсантом Тюменского военного училища, а уже в декабре 1943 поступил на службу в 3-ий украинский фронт 55-ого стрелкового полка. В одном из сражений, используя воронку от взрыва как окоп, перезаряжал автомат и в этот момент получил тяжёлое ранение в плечо, сквозное, через лёгкое.
  Пролежал без сознания двое суток. Шинель за это время уже настолько примёрзла к земле, что его пришлось буквально отдалбливать. Ещё двое суток лежал в коридоре госпиталя, и только потом ему сделали операцию. Проболев восемь месяцев, он хотел вернуться на фронт, но на этот раз из-за ранения его перевели с передовой в тыл в село Кирово Мишкинского района охранять склад. За годы войны Артём Борисович получил орден Ленина, орден Отечественной войны I степени, медали за отвагу, за боевые заслуги, за победу над Германией, трудового Красного знамени.
В селе Кирово Мишкинского района дедушка познакомился с Ольгой Алексеевной, моей бабушкой, которая стала его женой.
Ольга Алексеевна родилась в июле 1923 г. в селе Ачикуль, стоявшее на большом озере Ачикуль. В семье было 5 детей, она была третьей. Старшие - Наталья и Шура. Александра пропала без вести во время войны 1941 - 1945 гг. в г. Туле с семьёй во время бомбёжки. И до сих пор о ней нет никаких известий. Сестра Ольга всю жизнь её искала, писала письма во все инстанции, военные архивы, паспортные столы, телевизионные передачи - безрезультатно. Младшие братья Саша и Алексей уже умерли. Мать их была кроткой крестьянской женщиной, отец - бойкий, по национальности татарин, деспотичный и грубый человек.
Маленькая Оля (в девичестве Карпова) прекрасно плавала, каталась на коньках. Однажды зимой, катаясь на коньках по льду озера со сверстниками, провалилась под лёд.  Девочку кое-как спасли, после
этого пережитого ужаса больше никогда она не купалась и не заходила в воду до конца своих дней. Переохлаждение повлияло на зрение, она стала слабо видеть.
  Ольга Алексеевна во время войны выучилась на медсестру, работала вместе с другими девчатами в здешнем госпитале по санобработке больных и раненых, эмигрирующих с западных районов страны, обслуживала эвакуированных людей на дому. Мечтала стать врачом, и ей давали направление, но не было денег ехать.  
  Однажды ей и ещё одной медсестре пришлось идти к пожилой женщине, профессору из Ленинграда. Несчастная женщина была больна и из вещей смогла привезти только кроличью шубу - по тем временам богатство. Девчонки обработали весь дом, (был очень распространён педикулёз (вши) - болезнь войны), а когда подошли к шубе, чтобы обработать и её, то увидели, что она шевелилась от вшей. Медсёстры бросили шубу в печь и сожгли, за это их ругали, но иначе было нельзя.
  В годы войны был сильный голод. Когда колхоз собирал урожай с полей, они ходили на опустевшие поля, выкапывали оставшуюся мёрзлую картошку и ели её, а хорошую они оставляли на зиму. Организм был так истощён, что бабушка Ольга пять детей (первых) не смогла выносить (были выкидыши). В послевоенные годы уже в пожилом возрасте баба Оля всегда делала на зиму много заготовок - давали знать о себе голодные годы войны.
  В послевоенные годы дедушка стал Первым секретарём КПСС Куртамышского района. В 62 года он ушёл на пенсию.
  По материнской линии было тоже немало событий. Прабабушка Майорова Анастасия Сазоновна воспитывалась в приюте.  Как-то раз в приют приезжал царский наследник со свитой. Прислуга по его приказу бросала деньги, и маленькая Настя подобрала царский полтинник. В то время было поверье, что тот, кто найдёт царскую монету, будет счастлив.
  Прабабушка, выйдя замуж за Майорова Василия Владимировича, поселилась в д. Горни Кардымовского района Смоленской области. 27 февраля 1917 года родился сын Майоров Михаил Васильевич. Он получил образование в Духовщинском педагогическом техникуме. Став учителем рисования, он почувствовал, что ему мало этих знаний. Он поступает учиться на заочное отделение педагогического института при Ленинградском Государственном университете. Война прервала учёбу. В 1941 году, собирая мужа на фронт, Анастасия Сазоновна услышала, как Василий Владимирович Майоров (прадедушка был фанатом Бога) «творил молитву так, что мурашки бегали по коже», говоря: «Бог, если тебе надо кого забрать, то возьми меня вместо Михаила, у него дети». Когда Михаил Васильевич сражался за Сталинград, его отец погиб, защищая Ленинград. Он был похоронен под Ленинградом на Пискаревском кладбище. При нём нашли медальон с запиской: «Прошу сообщить о моей смерти Майоровой Анастасии Сазоновне в д. Горни…».
  Женился Михаил Васильевич Майоров на Лакеенковой Ирине Семёновне до войны. Ирина Семёновна была родом из крестьян. Жили она в Тверице Смоленской области. В Первую Мировую войну её отца Лакеенкова Семёна отослали на фронт. Эшелон
проходил через станцию, находящуюся рядом с деревней, где жила его семья. Прадедушка отпросился на одну ночь домой. Командир отпустил его, дав в подарок два бочонка селёдки. Переночевав, дедушка уехал на фронт и больше не вернулся. Вот так совершенно случайно появилась на свет моя бабушка Ирина Семёновна. Её мама осталась с пятью детьми одна. 21 мая 1938 года у Ирины Васильевны и Михаила Васильевича Майоровых родилась дочь Неля. Когда глава семьи ушёл на фронт, они остались в тылу, пережили много бед, голод. Перед самым началом войны родилась ещё одна дочь Тамара. Есть было нечего, и Ирина Семёновна с дочерью Томой поехала в Кир-край - «край Киргизов» (так назывался Казахстан), чтобы менять все, что можно на хлеб. Но Тома в дороге простудилась и, ослабленная голодом, заболела менингитом и умерла; ей было всего три года.
  Годы войны были очень голодными: Неля добела вылизывала ту полку, на которой до войны стоял хлеб. В каждом доме было два жернова: между ними сыпали горсть пшеницы, крутили и ждали, когда появится мука, чтобы хоть лизнуть, хоть попробовать её. Ели и траву. Весной, как только появлялись проталинки, ребята, в том числе и Неля, собирались и шли босиком (обуви почти ни у кого не было) на огороды искать мёрзлую картошку, и было большое счастье, если удавалось найти маленькую сморщенную картошину. Был такой случай: после войны, когда приехал отец Михаил Васильевич Майоров (приказом Сталина фронтовикам после войны помогали добираться до дома: им на станциях сразу же давали лошадь, запрягали, чтобы они были обеспечены возможностью передвижения от сельсовета до сельсовета), он привёз яблоки. Неля за четыре года отвыкла от папы и не подходила к нему. Тогда он протянул ей яблоко и сказал: «Попробуй!». Но Неля не знала, что это такое, и отказывалась брать неизвестный плод. Её долго уговаривали откусить кусочек. Глядя на это, бабушка Ирина Семёновна плакала, понимая, что за детство было у ребёнка. Такие были годы.
Во время войны с фронтовых частей страны шли беженцы. Они останавливались в деревнях и посёлках и покупали или меняли вещи на продовольствие. Однажды и к бабе Ире обратились с помощью беженцы. Ирина Семёновна вынесла им варёной картошки, и сказала: «Берите так!», но они ответили, что хоть тарелкой, но заплатят. Эта тарелка и по сей день хранится у нас дома, как семейная реликвия.
  В деревне Горни во время войны был у них на постое немец. Он был интеллигентным, помогал по хозяйству, колол дрова, говорил, обращаясь к моей прабабушке: «Гросс мутер» - что означало, как она поняла «Мама». Однажды он пришёл к ней и сказал: «Гросс мутер, сегодня придут, сожгут деревню, спрячь вещи, ценности». Она закопала, что было ценного, а в 3 часа утра пришёл карательный отряд. Немцы стучались в окна, выводили на улицы. Потом тот самый немец, что был у неё на постое, поджёг стены её дома.
  Жителей деревни - женщин, детей, стариков - погнали живым щитом на Таллинн. Немцы отступали. Уже в Эстонии прабабушка с внучками спряталась в каком-то дворике на одной из тесных улочек Таллинна. Там был эстонец, коловший дрова. Он хотел позвать немецких офицеров, но прабабушка пригрозила, что скажет, что это он её туда затащил. А годы были такими, что убивали без суда и следствия, поэтому эстонец притих. Когда немцы прошли, минут через 15 - 20 пришли русские солдаты. Прабабушка нашла офицеров и всё им рассказала. Ей дали подстреленную и потому хромую лошадь и мешок овса, чтобы добраться до своей деревни. Бабушка с детьми благополучно добралась, а лошадь после войны стала первой рабочей лошадью в колхозе.
  Моя тётя Неля до сих пор помнит своё потрясение оттого, что лес на сотни километров от Москвы до Днепра, где воевали, был срублен наполовину снарядами. Подъезжая к Смоленску, они увидели недавно срубленный из брусьев домик, на котором было написано: «Станция Смоленск ». Абсолютно всё в городе было разрушено: деревянные дома сгорели, каменные были разрушены взрывами снарядов. Стояла лишь эта станция.
Вокруг деревни, в которую они вернулись, был большой противотанковый ров с
подбитыми танками. Бабушка строго-настрого запретила даже подходить ко рву, пригрозив отстегать крапивой. Ещё бы, ведь там лежали не разорвавшиеся снаряды, которые могли в любой момент взорваться.
   Прабабушка работала во время войны сторожем в детском доме. Зимой она спросила можно ли взять Нелю с собой на ёлку, ей разрешили. Тётя Неля рассказывает, что сначала всё было хорошо, все веселились, но когда начали раздавать подарки (а это была вкусная выпечка), ей не дали. Она так ждала, что ей вот-вот принесут подарок, но нет. И было так обидно. До сих пор у тёти Нели остаётся неприятный осадок при воспоминаниях об этом празднике.

  Тётя Неля до сих пор помнит день Победы: «Был ясный солнечный день. На улице все, даже незнакомые друг другу люди плакали и, смеясь, обнимались. Я не понимала, почему так, но смеялась со всеми.»
В1946 году Михаил Васильевич вернулся домой.
С некоторого времени он начал болеть сахарным диабетом. Работал учителем рисования и чистописания, много путешествовал, делал зарисовки, картины. Михаил Васильевич был контужен, несколько раз ранен. Однажды разорвавшейся гранатой его отбросило в воронку, образовавшуюся после взрыва снаряда, и засыпало землёй, видны были только подмётки сапог. Его откопала пожилая пара - старик со старушкой. Он был им безмерно благодарен за спасение жизни, потому как ещё немного и он бы задохнулся. Михаил Васильевич и после войны возил им гостинцы до самой их смерти. Закончил он воевать совсем ещё молодым, в 28 лет.
  Умер он 14 мая 1975 года от старых ран и диабета, ослабившего его здоровье.
  Перед смертью Михаил Васильевич пожелал, чтобы, когда его жена Ирина Семёновна Майорова уйдёт из жизни, они были похоронены вместе, поэтому на кладбище вокруг его могилы была поставлена оградка с ещё одним свободным местом. Но желанию Михаила Васильевича не суждено было сбыться: старое кладбище закрыли ещё до смерти его жены. Ирина Васильевна умерла в 1995 году.
Деда Миша и баба Ира сразу после войны
Медаль Ирине Семёновне за доблестный труд     во время Великой Отечественной войны
  Муж дочери Михаила Васильевича Нели, Глущенко Иван Фёдорович, родился в д. Новопесчаное Половинского района. В деревне было 45 дворов, не было электричества, магазинов, школы. Учился Иван Фёдорович в Башкирке, которая находилась за 12 км. от деревни. Начали учиться из деревни пять человек, но после пятого класса остался в школе только Иван Фёдорович, остальные бросили. Шли пешком, через лес. Рисовали зимой на снегу стрелки, указывающие ушли вперёд другие ученики или ещё нет. Когда учились во вторую смену, Иван Фёдорович вставал рано утром и отправлялся в путь.
  Когда же учились в первую смену, было хуже. Приходилось вставать в 3 - 4 часа утра и идти. С собой Иван Фёдорович брал рюкзак с едой: замороженное молоко, картошка в мундире. Бывало, во время зимних метелей, мама отговаривала сына идти в школу, но Иван Фёдорович всё равно шёл. Иван Фёдорович закончил один из всей деревни семь классов школы. Он рано начал работать в колхозе, потом косил на лошадях. Подставлял чурбанчики, чтобы взобраться на лошадь. На время хлебоуборочных работ каникулы продлевали на месяц, начинали занятия с 1 октября.
  В семье Глущенко было предание. Дед Иван Сергеевич был родом с Харьковской области. В конце XIX в. прадед Сергей Лукич с тремя братьями приехали на лошади с Украины. По дороге умерла лошадь, поэтому до Урала, до Половинского района шли пешком, несли на себе детей и пожитки. Им дали надел земли. Привёзли сосен и вместе срубили крестовый дом, который и сейчас стоит. Одно время там была школа, теперь там просто жилой дом. Дед был грамотный, много читал, устраивал вечера. Если где-то проходила свадьба, его приглашали благословить жениха и невесту. Однажды приехали к деду из соседней деревни Кочегаровки, просили приехать, говорили, что невеста плачет, и свадьба может расстроиться. Он приехал в дом, где шла свадьба, все вышли, невеста осталась. Он начал разговаривать, осмотрел её и достал у неё из подмышки иголку и сказал: «Порча это. Кто-то хотел свадьбу расстроить. Соперница у тебя». Сказал, что надо замотать иголку в тряпочку и закопать за деревней. С этого времени свадьба пошла хорошо.
  Был случай ещё, когда дед поспорил с мужиками, что пролезет через сосну. И правда, смотрят мужики, сосна дымится, шипит, а дед лезет через неё! Тут один мужик закричал, что он лезет не через сосну, а просто мимо неё, и вдруг заметил, обращаясь к другому: «Смотри, воз-то твой горит!» Хозяин воза подскакивает к полыхающему возу, отвязывает лошадь. Только отвёл её, как обернулся и увидел, что воз стоит, как ни в чём не бывало, а огня и в помине не было! Видимо дед Иван Сергеевич умел гипнотизировать, строить иллюзии. Он знал также хиромантию и передал своему внуку Ивану Фёдоровичу некоторые её уроки.
  В годы войны наша семья перенесла много горя, лишений, потерь близких людей. Каждый член нашей семьи внёс свой вклад в победу. Об этом можно и нужно говорить. Это история моей семьи за время войны, но этим она не оканчивается. Есть много  воспоминаний о послевоенном времени, о моих родителях, сестрах, брате, о годах перестройки, начиная от 80-х гг. до конца 90-х гг., и добавятся ещё новые, ведь жизнь не стоит на месте.
Игнатьева Елена
   История Куртамышского района       Послевоенный Куртамыш      Статьи и отклики       Истории наших семей                                                                           История