Представитель правящего класса
Выпуск № 73, 8 июля 2008г.   
Газета «Курган и курганцы».
Автор: Анатолий Кузьмин.    Добавлено: 2008-07-07 09:17:13

                  
Представитель правящего класса

               
(Так 100 лет назад в Куртамыше называли учителей.)
    
1. Классовый замысел писателя Глебова

  В 60-е годы многие зачитывались историческими романами и повестями местных авторов. Еще бы - в них рассказывалось о том, что происходило в начале века в наших родных местах. Яркие, запоминающиеся картины создал Николай Александрович Глебов - его книгу «В степях Зауралья» и сейчас еще можно найти в библиотеках. Прозаик состоял на учете в Челябинской писательской организации, но все знали, что родом он из Куртамыша, а летом предпочитает жить в деревне …, что в окрестностях озера Узково.
Челябинск,1966год. В гостях у Н.К. Коробейниковой (сестра отца,вторая слева), писатель Н.А.Глебов,/в центре/, справа его жена Александра Васильевна /Никонова/,  слева- Ольга Петровна Евладова.  Фото из архива Павловых.
  И не было в его творческой биографии ни облачка, да на излете своей жизни Николай Глебов задумал создать произведение автобиографическое и назвал его «Детство Викеши». Все мы с годами становимся сентиментальны, и прошлое кажется нам лучшей порой жизни. Однако происхождение у Николая Глебова, если исходить из тогдашней идеологии, подгуляло. Происходил он не из самых бедных, а стало быть, должен был водиться за ним первородный грешок. Вот этот грешок и принялся Николай Александрович усердно оттирать. «Восьмилетний Викеша» смотрит на мир классовыми глазами и понимает, что дед его, долговский волостной старшина - несоветский человек, одноклассники-бойскауты не заслуживают сочувствия, а дружить надо лишь с самым бедным мальчиком в классе, носителем пролетарской правды.
  В повести рассказывается об уроке географии. Викешу вызвал к доске учитель Павловский. Далее события больше похожи на сцену из современного боевика: « - Ты не знаешь, где Сахара? - Павловский схватил Викешу за шиворот и ткнул носом в карту.
- Вот, вот она, Сахара! - гремел он. - Не знать этого может только идиот! На колени!» Досталось и приятелю Викеши Семке, который не мог показать, где находится Париж. На следующий день Викеша принес из дому гвозди, а Семка поступил в том духе, в каком будут поступать его единомышленники в 1917 году и позже. Он приколотил калоши учителя к полу. «Разговаривая со своими коллегами, учитель географии сунул ноги в калоши и, сделав попытку шагнуть, неожиданно упал». В те дни Викеша проявил свойственную его политическому классу непоследовательность. Обуяла его тогда вера в общечеловеческие ценности: интуитивно догадывался, что на пару с другом совершили обыкновенную подлость. Он чувствовал, что поступил плохо. «Не надо было этого делать, не надо!» Но тут же оправдывал себя: «Семка - друг мне, не раз выручал от старшеклассников, когда они лезли в драку…» К слову сказать, Семка ничуть не усомнился в своем поступке и обдал своего состоятельного приятеля чувством презрения. Вероятно, за совестливость.
Не берусь судить, что в описываемом сюжете правда, а что - творческий вымысел. Но, по крайней мере, один из персонажей повести существовал на самом деле. Тот самый учитель географии Константин Захарович Павловский. В его фамилии писатель изменил самую малость: добавил окончание.
  Не знаю, думал ли Николай Глебов о последствиях, к которым приведет публикация повести. Лично для него они оказались не самыми лучшими. Константина Захаровича Павлова в то время уж 37 лет как не было в живых. Но его сын Борис Константинович, участник Великой Отечественной войны, учитель и школьный директор, человек крайне щепетильный в вопросах чести, отказал ему в приеме. С тех пор они не встречались, а ведь были недальними родственниками - Глебов был мужем двоюродной сестры Павлова.
  Более всего Бориса Константиновича задела не вспыльчивость запечатленного в повести персонажа, а сама манера письма. «Вытянув толстые, как бревна, ноги, учитель географии сидел, насупившись». «…Важно шагая, выпятив толстый живот, появился Павловский».
- Он мог любить или не любить учителя - это его право, но добивать - зачем? - говорил возмущенно Борис.
Надо сказать, наказание для своего родственника он выбрал умеренное. Известен случай, когда Борис Константинович в возрасте пятидесяти лет столкнул своего приятеля в дорогом костюме с берега в реку лишь за то, что тот назвал его школьной кличкой.
2. Благая весть
               Куртамыш,1901г.
Константин Захарович Павлов
(8 янв.1868-5 марта 1921г).
Фото из фондов Куртамышского
краеведческого музея
.
  Но обратимся все-таки к судьбе Константина Захаровича Павлова. Личностью он был незаурядной.
Родился в 1868 году, на второй день Рождества в семье долговского сельского писаря Захара Павловича Павлова. Его отец понимал, что образование определяет судьбу, и отправил сына учиться сначала в Куртамышское сельское двухклассное училище, потом во вновь открывшуюся учительскую семинарию, что на Среднем Урале, в Благовещенке. Сюда Константин Павлов, как и все его однокурсники, поступил на казенную стипендию, и по окончании ее должен был либо в обязательном порядке отработать четыре года учителем в государственной системе, либо вернуть в семинарию 262 рубля 50 копеек.
В книжечке, изданной к юбилею училища, приводятся подробности о порядках в этом учебном заведении: «Конкурс был следующий: в 1876 г. было подано 300 заявлений, а зачислено в семинаристы 29 человек, значит, 10 человек на место. Общая численность на трех курсах всегда была около 100 человек. Как и любое закрытое учебное заведение, семинария отличалась строгой дисциплиной (имелся карцер), жили учащиеся на казарменном положении, дежурили в классах, корпусе, на конюшне и на кухне. Все были на полном государственном обеспечении, имели форменное обмундирование и вели артельное хозяйство. К каждым десяти семинаристам была прикреплена своя классная дама, следившая за успеваемостью. Подготовка была очень серьезной, кроме специальных педагогических дисциплин, обучали богослужению, церковному пению, игре на музыкальном
инструменте, переплетному и столярному делу, фехтованию, гимнастике со строевой подготовкой, а так- же возили семинаристов на театральные постановки в г. Уфу (за 46 верст). При семинарии находились: церковь Св. Кирилла и Мефодия на 400 мест и образцовое двухклассное училище, предназначенные для практики студентов». Благовещенская учительская семинария выпустила в XIX веке 399 дипломированных специалистов.
Благовещенская учительская семинария начала ХХ века.   Фото из музея Благовещенского педагогического колледжа.
  Надо сказать, сын оправдал надежды отца. Окончил училище с похвальной грамотой. Вернувшись на родину, Константин Захарович проработал семь лет и пять месяцев в училище села Долговского. А затем с 18 мая 1895 года возглавил Куртамышское сельское двухклассное мужское училище Министерства народного просвещения, где для прохождения полного курса дети занимались пять лет. В 1913 году благодаря хлопотам Павлова училище преобразуется в Высшее начальное четырехклассное училище с девятилетним сроком обучения.
3. Село, равное городу

  Село Куртамыш было одним из самых крупных населенных пунктов Челябинского уезда Оренбургской губернии. На рубеже веков его население насчитывало 3745 человек и быстро прирастало. Основу предпринимательства составляли полторы сотни купцов, которые владели 64 каменными магазинами и 26 каменными лавками, их собственностьсоставляли также 208 деревянных лавок и 65 палаток из тёса. Работали маслодельные и кирпичные заводы, водяные и паровые мельницы, пимокатные и слесарные мастерские.
  В селе было немало мест, где можно было отдохнуть и с пользой провести время. Например, в Народном доме с театром и чайной, в котором самодеятельные артисты ставили пьесы, конечно же, почитаемого купцами Островского. Всеобщий интерес вызывали новые фильмы, которые демонстрировались в кинематографе Степанова. Летом по водам Петуховского озерка отдыхающие плавали на лодках, а зимой на его льду катались на коньках.
  В Куртамыше проживало немало значительных, колоритных личностей. Виноторговец Дмитрий Абалаков содержал сад отдыха с павильонами, беседками, качелями, каруселью и площадками для игры в гольф. Приказчиком у купца Завьялова служил казак Николай Томин, будущий командир Красной Армии и герой гражданской войны. По сельским улицам любил прокатиться на автомобиле «Руссо-Балт» купец Платон Войнов, на средства которого, между прочим, была открыта четырехклассная женская прогимназия и достроен кирпичный храм Воскресения.
  Были в селе и ссыльные революционеры. Местная интеллигенция не приняла их в свои ряды, объясняя поведение чужаков прозаически: «Кто не хочет учиться и работать - тот и создает кружки, ругает царя. Когда есть деньги - покупают водку, когда денег нет - не стесняются просить милостыню. Разве ж так годится жить?» Подобного же мнения придерживались и Павловы.


4.  Законодатель моды

  О первой жене Константина Захаровича почти ничего неизвестно. Согласно семейным преданиям, она не могла иметь детей, что, вероятно, и привело к конфликту между супругами. Разрешил его Константин Захарович в духе национальной традиции, которую классик позже выразил такими словами: «Это только цыгане - за ножик, мы ж - за рюмку, и дело с концом».
  В 1901 году Константин Захарович овдовел, и 18 января 1902 года женился на дочери того самого виноторговца Анне Дмитриевне Абалаковой. Этот брак был счастливым, но зиждился он отнюдь не на деньгах. Ведь Павлов нашел себе невесту не на пикниках и не в купеческом клубе. Анна Дмитриевна еще в 1898 году сдала экстерном экзамены за курс Челябинского четырехклассного училища и получила звание учителя. Тогда же и устроилась на работу в Куртамышское двухклассное мужское училище непосредственно под начало своего будущего мужа. У супругов Павловых было трое детей.
Помимо зарплаты за основную работу директор имел пять десятин земли в окрестностях деревни Нижнее. В известном смысле это было ему обузой. Константин Захарович считал, что каждый должен заниматься своим делом: учитель - учить, а крестьянин - пахать. При доме он не заводил даже огорода - едва ли не единственный во всем селе. Но все же пашенный надел оставлял за собой, поскольку земля приносила доход. Обрабатывали землю и сеяли крестьяне по найму.
В учебных заведениях Куртамыша к 1919 году обучалось более тысячи детей, но учителей все же было в три раза меньше, чем купцов.Образование все больше входило в моду. Куртамышские купцы стали обращаться к Павлову, чтобы он помог подготовить их чад к поступлению в гимназии и реальные училища. За дополнительную плату. Доходы директора возросли, и лишь тогда Константин Захарович отказался от земли окончательно.
  Долгое время семья Павловых занимала казенную квартиру на втором этаже в здании училища. Там находились две большие комнаты и кухня. Посвящая себя исключительно работе в училище, супруги полностью доверили ведение домашнего хозяйства кухарке. По селу директор разъезжал в коляске, куда была запряжена казенная лошадь.
  25 августа 1911 года Константин Павлов приобрел у крестьянина Тимофея Боровкова одноэтажный дом за 750 рублей. По замыслу нового хозяина, его новое жилье должно было продемонстрировать всему селу, чего добился директор и учитель за четверть века безупречного труда. Но семья перебралась в дом только шесть лет спустя, когда была закончена перестройка. Был возведен первый кирпичный этаж, и дом директора теперь выглядел не хуже любого купеческого. На беду его хозяину…


5. Кодекс чести

  Много лет спустя, когда зимой 1946 года женился Борис Константинович Павлов, его мать, Анна Дмитриевна, сказала своей невестке:
- Зоечка, я белье и пеленки ни своих детей, ни внуков никогда не стирала и тебе не буду; посуду не мыла, тазы медные не чистила и тебе не буду. Полы ни разу не мыла и не умею; баню не топила. Воду ни с речки, ни с колодца не носила - не умею; дрова к печи не носила, золу не выгребала и тебе этого делать не буду никогда. Огород твой, что хочешь, то в нем и сажай - я в него не зайду.
  Зое Петровне было суждено прожить со свекровью до самого ее последнего дня, до 14 мая 1959 года. И на склоне лет, обогащенная и собственным опытом, Зоя Петровна так писала о матери мужа: «Это была мудрая, строгая, умная и совершенно беспомощная женщина. У нее были свои принципы, которых она придерживалась неукоснительно. Когда мы держали корову, молоко, конечно, никогда не продавали. Был один случай, пришла квартирантка соседки, просит продать один литр. Я налила два литра, а деньги взяла за один. Когда ушла покупательница, Анна Дмитриевна сделала мне замечание:
- Зоечка, ты ведь Зоя Петровна Павлова, а не Анна Чеботаренчиха, простая баба. Надо было тебе с нее взять не
22 копейки, а 20.
В магазине 1 литр тогда стоил 24 копейки.
Анна Дмитриевна говорила мне:
- Учительницу из толпы должны узнать по одному слову, по умному взгляду. У нее все должно быть на месте: носовой платок, туфли, чулки, портфель, шапочка.
  В основу жизни учителя Павловы поставили труд. В семье бытовала поговорка: «Кормят только солдат и студентов». Само собой подразумевалось, что все остальные обязаны зарабатывать себе на пропитание сами.


6.  Признание

  Теперь - мнения учеников о своем директоре. В Куртамышском краеведческом музее сохранились отзывы учащихся П. С. Статных, И. С. Галкина, И. В. Клевакина о своем директоре, которые примерно повторяют друг друга: «умный, талантливый учитель, строгий, но справедливый, любимый нами». Сын станового пристава И.А. Софронов оставил более подробные воспоминания: «Возглавлял директорство Константин Захарович Павлов. Это был властный, строгий человек и знатный педагог. Любил порядок. Он требовал высокой нравственности от учителей, запретил применять физические наказания учеников. Действовал внушением. Голос басистый, властный. Находчивый и обладал острым разумом. Его супруга, Анна Дмитриевна, тоже хороший педагог и воспитатель. Семья Павловых размещалась на втором этаже здания школы. … Осенью, когда начинался учебный год, К.З.Павлов как-то умел оказывать беднейшим ученикам материальную помощь. Давали валенки, пальто, шапку, а где брал директор средства?»
  Существует и еще одно свидетельство. В экспозиции Куртамышского краеведческого музея представлен двухтомник Некрасова с надписью: «1887 - 1912. От учащихся заведующему К. З. Павлову как опытному руководителю и дорогому товарищу». Если бы не ценили и не уважали - могли бы ограничиться устными поздравлениями или надпись бы сделали сухую, официальную.
  А ведь знали, чем потрафить Константину Захаровичу. Он был отчаянным книгочеем. Каждый год выписывал газеты, журнал «Нива» и приложения к нему - собрания сочинений русских классиков и современных писателей. Это несколько сотен томов. Сам читал, делился с коллегами-педагогами и учениками. Часть библиотеки уберегли его потомки. В Куртамыше начала прошлого века читали то же самое, что и в столицах, - Карамзина, Шеллер-Михайлова, Куприна, Толстого, Тургенева, Чехова, Лескова…
  Кстати говоря, с одним из современных ему прозаиков Константин Павлов был знаком лично. Сергей Гусев-Оренбургский, хорошо знавший быт мещан, священников и провинциальной интеллигенции, довольно часто приезжал в Куртамыш и беседовал со многими его жителями. Одну из своих книг, только что вышедшую из печати, автор подарил Павлову с автографом.
           Приезд Оренбургского генерал-губернатора  Сухомлинова Н.А.. в Куртамыш на открытие памятника Александру II. 25 мая 1914г.
                                                                    (Такого памятника в то время не было даже в Челябинске).
Генерал-губернатор на крыльце церковно-приходской школы с преподавателями и ученицами женской прогимназии, что  говорит, о том что дореволюционная  власть в России уделяла большое внимание народному образованию.
                                                  Третий справа- в котелке, возможно К.З.Павлов
  В начале века Куртамыш посетил еще один значительный гость - оренбургский губернатор Николай Александрович Сухомлинов. Он был родным братом военного министра России Владимира Александровича Сухомлинова, обвиненного в 1915 году ни много ни мало в шпионаже в пользу Германии. Впрочем, на судьбе Николая Александровича этот скандал не отразился никак. Вплоть до 1917 года он оставался омским генерал-губернатором и атаманом Сибирского казачьего войска. Повод же для приезда Николая Александровича Сухомлинова в Куртамыш был праздничным. По инициативе местной общественности в селе был открыт памятник Александру II Освободителю. Отдать должное этому событию и пожелал глава губернии. В ходе поездки он встретился с купечеством, учителями и учениками сельских учебных заведений.


7.  Черный вечер

  А затем по селу прошла череда трагических и тревожных событий. Мировая война, две революции, гражданская война. Все это время Павлов оставался на своем посту - он учил детей. До поры до времени…
  Вечером 4 марта 1921 года в дверь дома Павловых требовательно постучали. Константин Захарович вышел во двор. Анна Дмитриевна слышала из комнаты второго этажа какую-то перебранку, потом раздался хлопок. Через несколько минут Константин Захарович поднялся наверх, держась рукой за правый бок. Жена немедленно вызвала фельдшера Туленков. Осмотрев рану, он сказал, что сделать ничего нельзя и скорая смерть неизбежна - прострелена печень.
- Нужно наказать тех, кто убил моего мужа!
- Анна Дмитриевна, куда вы пойдете жаловаться? Некуда жаловаться. Давайте я поставлю диагноз, что ваш муж умер от заболевания? Скажем, от цирроза печени.
  Когда он ушел, учительница открыла печную заслонку и принялась бросать в огонь документы и фотографии, где были запечатлены их родственники, одетые в рясы и мундиры.
  Константин Захарович умирал мучительно, кричал от боли. 5 марта его не стало. На похороны пришла добрая половина села. Пришла бы и другая, но побоялась. Уж больно вовремя ушел из жизни школьный директор. Анна Дмитриевна понимала, что версия с циррозом печени никого не убедит, и исподволь распространила слушок, будто в тот злополучный вечер наведывались в дом бандиты: золотишком хотели поживиться, да не обломилось им.
  В действительности же у тех событий существовала своя внутренняя логика. Зимой 1921 года в Сибири разгорелось крестьянское восстание, направленное против продразверстки, а заодно и против большевиков, которые вот уже четвертый год жили за счет крестьян и поносили их последними бранными словами. По подсчетам краеведа Алексея Свинкина, искусственно вызванный голод в 1921 - 1922 годах унес жизни 7,5 тысячи жителей Куртамышского уезда. Примерно столько же покинули тогда родные края.
  Для подавления восстания большевики прибегли к крайним мерам. В Государственном архиве общественно-политической документации Курганской области сохранился документ, который многое объясняет. В циркуляре от 27 февраля, который подписан секретарем уездного комитета РКП(б) Внуковым, уполномоченным по проведению военного положения Матвеевым и заведующим политбюро Веренкиным, приводятся конкретные указания: «…взять в заложники из контрреволюционного и кулацкого элемента, строго руководствуясь следующим: …количество заложников из каждой вышеуказанной станицы или волости должно быть взято не менее 15 и предельное количество не более 30 человек. Взятых заложников при списках с точно заполненной характеристикой и всем имеющимся на них обвинительным материалом препроводить к 10 часам утра 4 марта в Куртамыш в распоряжение Политбюро (бывшее чека)…Райкомы и ячейки должны проявить полную выдержанность и энергию, не позволяющую контрреволюционным элементам использовать настоящую работу с целью провокации…»
  Выходит, «контрреволюционный элемент», который всю жизнь учил детей отличать Париж от пустыни Сахара, противясь собственному аресту, в терминологии тех времен пытался использовать «работу» райкома в качестве «провокации». В те дни в Куртамыше в качестве заложников было расстреляно 11 человек. А должно было двенадцать. По числу апостолов…
Так разрушался привычный куртамышцам мир. В те же дни во флигеле собственного дома умирал от голода купец-меценат Платон Войнов. Где-то в Харбине нашел себе временное пристанище писатель Сергей Гусев-Оренбургский. А Анне Дмитриевне Павловой в течение двух лет пришлось скрывать библиотеку мужа, поскольку ревком принял решение о том, что представителям бывшего правящего класса разрешается иметь дома не более 30 томов.
  И все же семейство Павловых сохранило верность школе - здесь всю жизнь проработали их сын Борис Константинович и его жена Зоя Петровна. Общий же педагогический стаж династии Павловых - 151 год.
Фото из фондов Куртамышского краеведческого музея.
Куртамышское 2-х классное мужское училище. Второй этаж- 4-х комнатная  казенная  квартира заведующего. Здание не сохранилось.  Фото 1950-х г. из фондов Куртамышского музея.
Благодарю за помощь в подготовке очерка Михаила и Николая Павловых.
   История Куртамышского района       Послевоенный Куртамыш      Статьи и отклики       Истории наших семей                                                                           История